Охотницы испуганно перешептывались, обмениваясь настороженными взглядами.

Фальтирис опустил голову и оскалил свои острые зубы.

— Не испытывайте мое терпение, смертные!

С коллективным вздохом охотницы отпрянули — но, к их чести, никто не убежал.

— Я Телани, — позвала безоружная женщина сильным, ровным голосом, когда она прошла через группу охотниц, чтобы встать перед Фальтирисом.

Она явно была старше Эллии — на ее лице были тонкие морщинки, которых у Эллии не было, и пряди седины пробивались в ее длинных черных волосах, — но сходство между ними было очевидным, особенно в этих темных глазах.

— Что тебе здесь нужно, дракон, и как ты узнал обо мне?

Фальтирис стиснул челюсти. Это были люди Эллии, это была ее мать, и все же он обнаружил, что ему не хочется даже показывать ее им. Она принадлежала ему одному.

«Но, чтобы защитить ее сейчас, я должен противостоять этим инстинктам».

Он заставил себя вытянуть руку. Туловище Эллии было перекинуто через его чешуйчатую ладонь, ноги свисали с ладони. Она не пошевелилась.

— Дитя мое!

Телани без малейшего колебания бросилась вперед, чтобы наклониться над Элией и коснуться лица молодой женщины.

— Что случилось? Что ты наделал?

Фальтирис понял, откуда взялся мужественный дух Эллии.

— Дюнные гончие, — ответил он, борясь с инстинктом вырвать свою пару. — Она страдала от лихорадки в течение нескольких дней.

— О, моя дочь, мое сердце, — сказала Телани, убирая волосы с лица Эллии.

Она оглянулась через плечо на других людей.

— Принесите лекарства и отнесите их в бассейн. Идите!

Несколько женщин — каждая безоружная, как Телани — пришли в движение после короткой паузы, в течение которой их испуганные глаза оставались прикованными к Фальтирису. Все они побежали обратно к жилищам на скалах.

Ни одна из охотниц не отвела от него взгляда, несмотря на их неприкрытый страх и неуверенность, но ни одна из них не придвинулась ближе.

— Помоги ей, человек. Исцели ее, — сказал Фальтирис.

Телани откинула голову назад, чтобы посмотреть на него снизу-вверх.

— Мы должны доставить ее в Цитолею.

Он не понял, что может сделать хорошая светящаяся вода для его умирающей пары, и на мгновение задумался, не совершил ли он ошибку, приведя ее сюда.

— Бассейн внизу?

— Да. Ее воды могут… — слова Телани были прерваны испуганным визгом, когда Фальтирис поднялся на задние лапы и обхватил ее пальцами за талию.

Прежде чем она смогла оказать хоть малейшее сопротивление, он поднял ее на ноги и повернул в сторону каньона.

Позади него раздались крики тревоги и возмущения, но он просто бросился вперед, взмахивая крыльями, чтобы набрать скорость.

Пара охотниц, которые охраняли ступени, приготовили свои копья перед ним, на их лицах было совершенное сочетание страха и решимости. Осознание того, что они делали, поразило Фальтириса сильнее, чем когда-либо могло быть их оружие. Эти люди, хотя они должны были знать, что усилия окажутся тщетными, намеревались защитить — спасти — Телани и Эллию.

Ненавистные слова, которые он произнес несколько дней назад, всплыли из глубин его памяти, затопив его новой волной вины и сожаления. Он ошибался в людях во многих отношениях.

Фальтирис перепрыгнул через этих потенциальных героинь, хлопая крыльями, чтобы убедиться, что набрал достаточную высоту, чтобы пролететь над женщинами, не сбив их с ног. Их потрясенные вздохи были едва слышны, когда он пронесся мимо. Он слегка изогнул крылья, чтобы поймать воздух и замедлить свой короткий, безрассудный спуск в каньон.

Он тяжело приземлился на задние лапы, но сумел удержать туловище в вертикальном положении, уберегая людей в своих руках от удара.

Фальтирис опустил Телани на землю рядом с алой лужей и протянул другую руку, снова держа Эллию на ладони. Хор голосов раздался с вершины утеса позади него, сопровождаемый звуками шагов, пересекающих грязь и камень.

— Что теперь, человек? — потребовал он, пристально глядя на Телани.

Старшая женщина поспешила к Эллии и начала распутывать одеяло, завернутое вокруг Эллии.

— Мы должны опустить ее в воду. Только объятия Цитолеи могут спасти ее сейчас.

— Я привел ее сюда для исцеления, — прорычал Фальтирис, — а не для суеверий и ванны.

Как только одеяло было расстегнуто, Телани быстро сняла тунику Эллии.

— Сила Цитолеи — это не суеверие, дракон. Она исцелила многих наших больных на протяжении многих поколений, и она еще может исцелить мою дочь.

Вид обнаженного тела своей пары пробудил в Фальтирисе как разжигаемую жаром похоть, так и его яростное собственничество.