– Озон-зон-зон!
– я вздрагиваю. Эта дурацкая песенка, как будто заклинание, расколдовывает меня. Конечно! Я здорово стукнул себя по лбу. Лидия Николаевна смотрит какой-то сериал! Ух! А я чуть было… ладно, стою, как пень, ни туда, ни сюда. Наконец, открываю дверь и чуть не падаю. На моём пути возвышаются гигантские ярко-оранжевые кроссовки. Её любимый цвет! Неужели у неё такой размер? Ну, и лапа! Я сдвигаю ногой эти корабли в сторону и вижу уже знакомые голубые балетки с бисерными бабочками – размер не совпадает.

– Ты чего там топчешься?
– из соседней комнаты выглядывает Лидия Николаевна. – Заходи, Эля на кухне, я телевизор смотрю.

– Я понял, - с диким облегчением отвечаю я.

Напротив Эли сидит какой-то парень. Сверкая лошадиным оскалом, он увлечённо вещает:

– Когда мы на второй день спустились в долину, то увидели Терек во всей красе. Все ж думали: «Вот он! Вот он! Уже рукой подать!» а шли два дня!
– Однако, у него очень длинные пальцы. Сидит, расписывает себя перед глупой девочкой. Обычно, в таких случаях рассказывают всякие слёзные истории, о спасённом котёнке, например. А этот не спасатель! Зачем так банально? Он покоритель!
– Ну, искупались, конечно, порыбачили, сварили уху. Эля, а вы когда-нибудь варили уху на речной воде?

– Никогда. – Она с интересом хватает каждое его слово.

– В речной воде рыбе умирать легче!
– загадочно произносит этот олень и разражается смехом.

– Даня, вы такой смешной!
– хихикает Эля.

Сказать мужчине, что он смешной, это всё равно, что опустить мосты, открыть ворота и вывесить белый флаг. Можно ещё и караваем заморочиться, вина налить и выйти навстречу. Да, так картина будет гораздо полнее. Ведь «Смешной» - это не «забавный», «остроумный» или «весёлый». Это – «классный», «самый лучший» и «Я повержена».

Она закашлялась. Конечно, ржать с набитым ртом!

– Выпей воды!
– выкрикиваю я. Она испуганно оборачивается и хватает кружку. Парень кидается к ней и сгребает в свои лапы, надавливая на грудину.

– Всё, всё, спасибо!
– Эля выдыхает со свистом, - Достаточно! Отпускайте! – её гость нехотя разжимает руки.

– Вам лучше?

– Да, спасибо, - дышит она ещё тяжело.
– Сева, здравствуй, мы тебя не заметили. – Я чуть не улыбнулся от мысли, что она обратилась ко мне, как к другу. Блин, ну и что? Не хотелось бы, чтобы моя улыбка начала жить собственной жизнью.

– Ты в порядке?

– Да, - она опускается на стул.
– А это Данила, наш новый сосед.

– Я только вчера въехал, - важно сообщает он, протягивая мне руку, - Данила, можно Даня.

Он встаёт во весь свой огромный рост, в рябых лосинах, красных шортах, белых носках, какой-то футболке с непонятной символикой. Как будто с пробежки. На столе коробка конфет… А под мышкой, наверное, гитара?

– Нельзя.

– Почему нельзя? – непонимающе, он таращится на меня.

– Что нельзя?
– Я пытаюсь сообразить, что происходит.

– Я сказал, можно Даня, вы сказали, нельзя.

Я сказал это вслух? Лажа какая-то. Конечно, нельзя говорить «Даня». При звуках этого имени любой девушке захочется потрепать его по голове или по щеке погладить. Фу!

Это, как команда к действию, «Даня» и женщины начнут приставать к нему с обнимашками и расспросами, не надо ли чего. И вот уже у этого спортсмена крылья шелестят за широкой спиной, и сладкие струны дрожат под перебором его длинных пальцев. Фу! Фу! Фу!

– Нельзя открывать окно! – придумываю я, заметив, что Эля как раз сидит у окна, - Сквозняк. – Добавил я для большей уверенности. В былые времена я отмазывался более эффектно.

– Всё в порядке, - смущённо бормочет она.

<p align="center">

Эля

Порядок – это не про меня. Не сейчас, когда я смотрю на него и нагло вру прямо в глаза. Я напугана его приходом. Мне кажется, что глянув на меня рядом с ним, все сразу догадаются. Я этого не хочу. Я сама ещё не догадалась, что у меня с ним. Может, и нечего боятся, и это просто фантазии. Но я кожей чувствую, его взгляд. Это моя супер способность? Как ею можно воспользоваться? Нет, мне не нужны такие навыки!