Потом я пригласила Витю к нам домой, и он сделал мне предложение:

– Николай Иванович, Лариса Сергеевна, я прошу руки вашей дочери,- он уже получил от меня всё, кроме руки.

– Виктор, может, стоит подождать?
– удивленно спросила мама. Она растерянно разглядывала нас - Витя держал мою ладонь в своей. Я непонимающе смотрела на него. Что происходит? Почему я в спортивном костюме? Где шампанское? Где ощущение счастья? Он с ума сошёл? Я звала его совсем не для этого.

– Вить,- прошептала я, - Что ты делаешь?

– Вытаскиваю тебя из этого дурдома. Ты же говорила, что устала от их морали.
– Также шёпотом ответил он.

– Просто это так неожиданно.

– Виктор, я так понимаю, у вас всё серьёзно? – папа, кажется начинал понимать, что к чему.

– Конечно, - он держался довольно развязно, но я в него верила

Потом была свадьба - потрясающее платье, которое я нашла за один день, изящная фата, длинные атласные перчатки. Это был единственный раз, когда я чувствовала себя красивой.

А дальше началась наша семейная жизнь. Настоящая энциклопедия лжи, унижений, ошибок. Я была прилежной ученицей и старалась усвоить каждую главу, выучить каждый урок.

Сева, кажется, не слышит меня. Он разглядывает машины на парковке и ворчит, что с паркоматами прогулка по парку теряет свои преимущества.

– Вас угостить кофе?
– я, почему-то чувствую себя виноватой.

– Хорошо, я угощу вас кофе. – Похоже, он точно не слышал меня.

<p align="center">

Сева

– Я купила воздушные сливки, - кокетливо сообщила Светка. В руках у нее длинный голубой флакон. По её хитрому взгляду я догадался, что в кофе она их добавлять не будет. Я судорожно вздохнул и отодвинул от себя коричневую жидкость, которую она только что приготовила в кофеварке.

– Ты идёшь?
– она обернулась в дверях своей комнаты.

Мы как раз закончили её реферат по географии. Я несколько раз всё проверил, она оформила титульный лист. Потом я отправился за своей наградой.

– Вы идёте?
– Эля спускается по ступенькам к киоску у пруда.

– Иду.
– Это не дежавю, это бред.

Она, ссутулившись, сидит на лавочке рядом со мной, дует на кофе, дует на пальцы, бормочет что-то непонятное.

Сливки были куплены не зря. До сих пор помню нежный аромат ванили. Помню вкус сладкой пены в сочетании со вкусом её нежной кожи и нескончаемых поцелуев.

Светка удивляла меня своей податливостью, своим воображением, своей смелостью. Она не уставала покорять меня и притягивать ещё сильнее.

Я уверен, что у другой пары из нашего класса, Ромки Назарова и Катьки Дьяченко, такого не было. Я наблюдал за ними со стороны - они ходили, держась за руки, он провожал её до подъезда и уходил домой. В кино они смотрели кино.

В наших же отношениях со Светкой были сплошные искры и фейерверк. Мы ловили каждую секунду, чтобы быть вместе, мы не хотели расставаться даже ночью. В тёмном кинозале нас меньше всего интересовал фильм. Мы не думали ни о чём. Мы не учились любить. Мы любили.

<p align="center">

Эля

<p align="center">

Сева о чём-то задумался. Одухотворённо разглядывает веточку под ногами, пока я рассказываю, какой кофе папа привозил из Испании. Он не шелохнулся даже, когда я встала. Медленно потягивает свой капучино и взглядом сканирует палку. Кажется, мне пора. Неприятно чувствовать себя глупой и ненужной.

Конечно, он отозвался на бабушкин просьбу показать мне город, но ему явно это не доставляет удовольствия. Мне, скорее всего, тоже.

Я спрашиваю у прохожих, на какой трамвай мне лучше сесть, и еду домой.

Из окна трамвая я вижу ещё незнакомые мне улицы. Город открывается с новой стороны. Он оказывается светлее, просторнее, чище. А из машины Севы всё выглядело уныло и серо, как будто краски не просачивались сквозь автомобильное стекло.