Враг не дремлет. Плазменный заряд вспарывает бок Егеря, прожигая доспех. Сгусток магмы растворяет броню, обнажая лопатки. Даже эти чудовищные раны не способны остановить машину смерти.

Вспышка — и торс Новы, ведущего обстрел, разлетается на куски, когда детонирует граната с силой вбитая ему меж рёбер. Ошмётки опалённых внутренностей живописно украшают ближайшую стену.

А Багряная жатва уже делает своё дело — рана затягивается буквально на глазах, подпитываемая чужим страданием. Чем больше крови он проливает, тем быстрее регенерирует.

С рыком Егерь кидается на следующего противника. Ещё миг — и чужая голова разлетается, как переспелый арбуз. Мозги, осколки костей и зубы веером брызжут во все стороны.

Человек уже весь залит кровью — своей и чужой. Она медленно оседает в вакууме причудливым облаком: часть мгновенно вскипает и испаряется, часть замерзает кристаллами, смешиваясь с пылью из осколков брони и каменной крошки. Будь здесь воздух, он бы весь пропитался медным запахом.

Триединый залп снимает какого-то снайпера, оставляя после себя дымящиеся борозды в его плоти. Барабанный каскад превращает ближайшее тело в фарш, с каждым выстрелом всё сильнее разрывая плоть.

А Стрелок Гилеада всё не останавливается. Прёт вперёд, словно неуязвимый голем. Каждая рана, каждая царапина затягивается почти мгновенно, исцелённая чужой болью. Каждое его движение подчинено лишь одной мысли — убивать. Утолить ненасытную жажду смерти.

Даже в горниле такого ада Телепортариум уже близко. Егерь почти у цели. Но цена, которую он платит — за гранью человеческого.

Люди ли те, кто выживает в подобной мясорубке? Или нечто иное, далёкое от слабого, бренного естества?

Зрители на трибунах в шоке. Они ожидали зрелищного боя, но получили кровавую баню. Некоторые в ужасе отворачиваются, зажимая рты. Других выворачивает наизнанку прямо на месте.

— Что за мир породил этого монстра?! — ахает какой-то ксенос слева от дрокка.

— Должно быть, это настоящая преисподняя… — шумно сглатывает другой.

— Это не воин, это мясник…

Лишь Драгана смотрит, не отрываясь. В её глазах пляшут отсветы резни, губы беззвучно шепчут одно лишь слово:

— Живи…

Живи, мой безумный берсерк. Мой неукротимый зверь.

Живи назло всему.

Израненный, залитый кровью всех расцветок, Егерь наконец видит впереди сияющую громаду Телепортариума — цель своего безумного рывка сквозь орды врагов. Однако стоит ему сделать шаг на площадь перед древним порталом, как наперерез ему кидается новый противник — массивный широкоплечий Супернова в искорёженной покрытой кровью броне.

В руках у него чудовищный плазменный меч[2]. Широкое, как мясницкий тесак, лезвие тянется по земле, оставляя за собой расплавленную расщелину. Оно полыхает и разве что не потрескивает от заключённой в нём кипящей энергии.

Пустой, лишённый всяческих эмоций взгляд ксеноса за прозрачным забралом ясно даёт понять — перед Егерем собрат по несчастью, такой же безумец, чей разум выжжен дочиста боевыми стимуляторами.

— А вот и первоначальный фаворит этого Полигона — тянет комментатор. — Тот, на кого самые искушённые зрители поставили колоссальные суммы арканы. Посмотрим, оправдаются ли их надежды. Какое забавное совпадение, — Тремлин «Головоруб» Урд, очевидно, также под Немезидом. Это будет любопытно…

Два одержимых воина сталкиваются в последней схватке у порога спасения. Яростная, стремительная и беспощадная дуэль, в которой нет ни капли гуманности. Плазменный клинок, способный рассечь танковую броню, раз за разом обрушивается на израненного Егеря, пытаясь расчленить его, но тот многократно превосходит оппонента в скорости. Лишь изредка пылающее лезвие проносится рядом с бронёй, плавя её, прожигая плоть до кости. Больше проблем доставляют способности, бьющие по площади.

Но и сам Стрелок не остаётся в долгу, изничтожая противника всеми доступными способами, выворачивая реальность наизнанку аркановыми умениями.

Лицо умудрённой опытом Драганы белеет при виде жутких ран, которые получают оба бойца в этой схватке. Ей хочется остановить этот кошмар, забрать своего возлюбленного из круговерти жестокости. Невозможно представить, на каких ресурсах человеческого тела и духа они ещё стоят после такого. Перемолотые в фарш, дымящиеся, залитые собственной кровью.

И всё же в конце именно Егерь упорно ковырявший чужую броню плазменными выстрелами, из последних сил, испепеляет своего визави, оставив в его доспехе гранату ступени S.