Степан Васильевич брезгливо посмотрел на милиционеров:

– Не устраивайте здесь истерик, товарищи! Капитан, заберите сержанта от греха!

Капитан взял под руку сержанта и силой вытолкал из кабинета.

Степан Васильевич полминуты смотрел на дверь, раздувая ноздри. Но убедившись, что милиционеры уже не вернутся, перевёл взгляд на Дениса.

– Этот второй, – улыбнулся судья, – так переживает. Прямо трагедия для него…

Царевич сразу не сообразил, о чём говорит Степан Воробьёв.

– Сержант тебе не представился? – спросил судья.

– Не представился, – кивнул Денис.

– Камышенко он. Сержант Камышенко. Какой-то родственник бандита Сени… ну которого ты или, возможно, вовсе и не ты… короче, за своё родное переживает сержант.

Царевич пожал плечами, мол, сержанту хочется переживать, так пусть переживает; а мне-то какое дело?

– Здорово ты встряхнул осиное гнездо, – сделал лицо серьёзным товарищ Воробьёв. – У меня уже целый список, покалеченных тобой молодых оболтусов. Такими темпами ты скоро всех ульяновских хулиганов и уголовником обработаешь. А дальше что? Что потом? А потом ты начнёшь лупить обычных работяг, и не да бог, пионеров и кудрявых октябрят. Но так нельзя, Денис!.. хотя я тебя прекрасно понимаю, – хитро посмотрел на царевича Степан Васильевич. – Мы ведь с тобой одной породы, Завалуев. Думаешь, я не знаю, зачем ты их каждый день пиздишь? Я хорошо понимаю тебя…

Денис слушал судью, и его не покидало удивительное чувство абсурда. В магическом мире этот прохвост был его прислугой, а здесь – он хозяин жизни, который неплохо пристроился… это нужно признать… и всех и вся понимает.

– А мы ведь с вами знакомы, – тихо сказал царевич.

– А я знаю, что знакомы, – снова заулыбался товарищ Воробьёв. – Это же я твоего отца посадил. И всё по делу. Потому совесть моя чиста… И тебя я запомнил. Ты на руках матери сидел и не плакал: маленький такой, а глазки большие, умные и сухие! Я тогда совсем молодой был, но тебя помню. Видишь, какой я внимательный?

Этого момента в прошлой жизни, по объективным причинам, Денис Завалуев помнить не мог, но всё же не удержался от вопроса, поскольку в магическом мире отца Степана Воробьёва повесили по Высочайшему указу императора Ивана, за воровство и лиходейство.

– Дозвольте узнать, как ваш папенька поживает? – спросил царевич.

– Да ничего, знаете ли. Живой он… работает. Он ведь директор автобазы. Большой человек в городе. А ты зачем спрашиваешь, Завалуев? Или это скрытая угроза? – нахмурился судья Воробьёв.

Принц крови снова опустил взгляд, рассматривая стол. Возникло гадливое чувство. Вероятно, в нём сохранилась память о былых днях, будто он сам разбирал дело о хищении и сам наказывал Василия Воробьёва.

– Дурной ты какой-то, Завалуев, – перестал улыбаться судья. – Драки устраиваешь, врагов наживаешь. А зачем? Мог бы учиться пойти. Я б тебе посоветовал в органы… А ну-ка, покажи-ка мне свои руки!

Денис поднял глаза.

– Покажи-покажи! – настаивал Степана Васильевич.

Царевич вытянул руки, ладонями вверх.

– Ну, Завалуев, не дури… ты кости свои покажи.

Пришлось перевернуть руки, но к удивлению судьи на костях не было ссадин, кровоподтёков или опухлостей, словно Денис вовсе не дрался с толпой хулиганов.

– Интересно получается, – заулыбался судья. – Даже следов не остаётся. Прямо как в моей молодости. Я ведь тоже жуть как пиздиться любил… И как говорил замечательный поэт: какой русский не любит хорошей драки!

Степан Воробьёв шутил. Но вдруг он ощутил жуткий ужас, который давил отвратительным прессом, будто у судьи под мантией, по карманам шарили воры, а он был не в силах сопротивляться грабителям.

Воробьёв испугался странного парня. Но с другой стороны он чётко осознавал, что Завалуев ещё молод и по-детски глуп. Природа вручила ему особенный дар, а Дениска из-за своей глупости сражается с криминальным элементом, как известный рыцарь против мельниц. Но что если Завалуев действительно захочет работать в органах? Или даже станет судьёй? Одно дело, конкуренция в среде юстиции, а другое дело – честный, бескорыстный человек, который неподкупен, который непременно прицепится в Воробьёву. А своё место судьи Воробьёву терять никак не хотелось. В здании суда он чувствовал себя на вершине образной пирамиды, где внизу барахтались оплёванные судьбой людишки.

А Денис сделал собственные выводы.

Судья Воробьёв не был волшебником. Он вовсе не умел колдовать и не знал ни одного даже самого простейшего заклинания. В теории и потенциально Степан мог стать приличным магом, но на практике являлся только хранилищем силы, используя эту энергию исключительно в эмоциональном плане. Степан умел манипулировать окружением, и был вечным двигателем в мире близких и неблизких людей. До всего ему было дело. Его всегда интересовали удачливые воры, крупные взяточники, серийные убийцы, грабители, тунеядцы, мужеложцы и, конечно, насильники женщин.