Столовая была в трёх шагах от солдатской бани. Ульяновских кое-как выстроили в колонну по два. Денис уже стоял во главе. Рядом с ним Андрюха Марченко, который явно был ниже царевича.

Они зашли через главный вход в столовую, которая была и столовой, и торжественным залом, и клубом, где показывали по воскресеньям фильмы, где собирались солдаты по праздничным дням.

Первый этаж напоминал холл обычного советского кинотеатра. На стенах висели под стеклом фотографии актёров и всем известные картины боевого прошлого Красной Армии. Знаменитое водружение флага над рейхстагом венчало экспозицию на первом этаже.

Далее была широкая лестница с массивными перилами, ведущая наверх, в саму столовую.

Семеро ульяновских парней вошли в огромный зал. Зал был полон лысыми новобранцами и мистической тишиной. Тысячи недавно остриженных лысых голов и тысячи голодных ртов – ждали чьей-то команды, чтобы наброситься на солдатское угощение.

– К приёму пищи, приступить! – на весь зал скомандовал дежурный офицер.

Зал на миг затаился, а затем дружно и очень громко ответил: «Аллаху акбар!»

Ульяновские раззявили рты. Вся огромная столовая на втором этаже была полна призывниками из Узбекистана. Их было тысячи. Лишь изредка-изредка островками мелькали светлые лысины русских парней.

– Вот и поимели мы казачек… – ошарашено выдохнул Андрюха. – Лучше бы нас в Афган привезли…

Прапорщик весело посмотрел на ульяновских ребят:

– Добро пожаловать в ад, товарищи духи! – рассмеялся он. – Давай за мной. Сейчас найду вам местечко. Подкормим!

Парней рассадили за разные столики. Денис и Лёха держались вместе. Антон, было, запротестовал, когда его усаживали отдельно от всех, но прапор был непреклонен.

За каждым столом сидело человек по двадцать. Десять с одной стороны, десять с другой. Для каждого солдата предусмотрена отдельная казённая ложка, металлическая тарелка (которую наполняли и первым, и вторым блюдом) и керамическая чашка без ручки… Из больших кастрюль, похожих на казаны, попахивало непонятным супом, который, уже вкусившие прелести службы солдаты, называли «суп из семи залуп». Точно в таких же кастрюлях сегодня была гречневая каша. Большими половниками все бойцы сами себе накладывали пищу. На столе также был нарезанный хлеб (много чёрного хлеба), кисель в чайниках, а в тарелках жирная свинина – ровно столько кусков, сколько бойцов трапезничают за столом. Сальные куски узбеки делили между собой, невзирая на религиозные запреты. Свинина была не просто жирная, она была почти без мяса и пахла энергией для выживания.

Лёха схватил половник, плеснул себе супчика.

– Хер с ним… два года я выдержу. Надо есть! – поморщился он и добавил, будто извиняясь: – Денисыч, я жрать хочу, просто пиздец!

Зачерпнул ложкой жижу с кусочком картофеля, он попробовал.

Шевельнув белёсыми бровями, подытожил:

– Да похуй!.. сойдёт!

Денис тоже был жутко голоден. Ещё вчера он думал, где раздобыть магическую энергию, а сегодня хотел просто набить желудок. Но суп и греча, а в особенности свинина, которую вынули из супа и порезали на примерно равные куски, вызывали у него лишь приступ тошноты и головокружение.

Царевич поморщился и всё-таки плеснул себе в чашку киселя из чайника, и прикусил кусок чёрного хлеба. Он так и не притронулся к первому блюду и не попробовал второе произведение солдатской кухни. Достаточно киселя, который был в меру сладким. Кисель пришёлся весьма кстати. Принц Завалуев съел ещё второй кусок хлеба и замер, оценивая обстановку вокруг.

Конец ознакомительного фрагмента.