Признаться, недовольных нынешней ситуацией и мечтателей, желающих «вернуться в золотой век республики», он встречал даже среди флотских преторов. Но большинство из них не заходило в своих разговорах дальше робких высказываний о своих мечтаниях. Кроме того, флотская служба сама по себе излечивала от многих иллюзий. Поэтому Архилох эти разговоры всерьез не воспринимал. Но, похоже, зря. Не просто так Луций волнуется. Не из-за простой, в сущности, экспедиции. Явно наверху что-то происходит, и его вождь не хочет, чтобы флотские были в этом замешаны хотя бы краешком.

«Неладно что-то в Римском государстве… Неужели впереди новая гражданская война, — мелькнули тревожные мысли. Но Архилох тут же отбросил их. — Война, так война. Придется вместо экспедиции походить по морю, гоняя мятежников», — он злобно оскалился, заставив вздрогнуть раба, подносившего очередной свиток «Акта Диурна».

Теперь Архилох читал газету, отыскивая в заметках фамилии, которые обязательно поддержат Крассов. И находил фамилии сенаторов, патрициев и плебеев, и даже всадников, выдвинувшихся при новом порядке. Некоторые получили неплохие должности, причем иногда в обход обычной карьерной лестницы или во вновь организованной фискальной системе. Другим, как например публиканам, потерявшим изрядные доходы после отмены системы откупа налогов, принцепс предложил долю в приносящих изрядные доходы предприятиях. Всех, понятное дело, Красс сделать одинаково довольными не мог, но создать большую партию сторонников ему, как решил Архилох, удалось. Теперь наварх окончательно успокоился и, оставив разбираться со прочитанными им свитками раба, отправился полдничать. Вторую половину дня, от короткого дневного сна и до самого обеда, он провел в обычных делах — позанимался с мечами вместе со своими спутниками, помылся в термах… Ни разу не вспоминая ни о том, что сумел выяснить из сообщений газеты, ни о том, кто его всему этому научил.

После обеда Луций пригласил Архилоха в таблинум.

— Все, — весело сказал он, едва двери закрылись. — С экспедицией решено, через неделю поедешь в Мизенум… — что и как необходимо будет сделать для подготовки к экспедиции, Луций рассказал наварху коротко. Зачем много говорить человеку о том, что он и сам знает не хуже тебя. — Можешь погостить у меня всю неделю. Или поедешь к себе на виллу?

— Если разрешишь, то три дня побуду у тебя, посмотрю на Рим, а потом поеду на виллу. Надо проверить, как там дела, — Архилох, отвечая, внимательно посмотрел на Луция. — Есть что-то что мне нужно знать и учитывать?

— Слава богам, нет, — улыбнулся Луций. — Несколько патрициев организовали заговор. Хотели убить императора. Но об этом узнала тайная служба. Все схвачены. И, — он проговорил шепотом, — только тебе скажу, что двоих самых главных заговорщиков схватили благодаря работе разведки флота.

— Вот как. Молодцы наши, клянусь трезубцем Посейдона, — нисколько не удивился Архилох. С эксплораторами флота ему уже приходилось пресекаться во время Галльской войны и рейдов в Британию. Рисковые парни, но знающие свое дело, как он успел заметить. Полученные от них сведения практически всегда соответствовали истине, что не раз помогало его отряду бить британских пиратов и успешно атаковать их поселения на острове. Кто занимался организацией разведки, он, конечно, не знал. Но почему-то был уверен, что без вождя флота в этом деле не обошлось.

— Да, молодцы, — согласился Луций. — Но хватит о делах. Пора и отдохнуть, не так ли?

— Конечно, вождь, — согласился Архилох. Они отправились по спальням, причем сегодня Архилох от услуг рабыни отказываться не стал.

На следующий день Архилох наконец-то смог встретиться с Гаем. Бывший центурион снимал часть первого этажа в одной из новых инсул. Причем не ограничивался одним жильем. Рядом с его комнатами располагалась лавка, в которой бывший раб Кассиния торговал произведенным в принадлежащей Гаю сельской усадьбе оливковым маслом. А заодно разными овощами и фруктами.

— Неплохо живешь, — отметил Архилох, встретившись с бывшим центурионом у дверей лавочки.

— Стараюсь, — искренне ответил Гай. — Пройдешь ко мне или сразу пойдем погуляем, а потом у меня пообедаем?

— Как тебе удобнее, — ответил Архилох.

— Тогда пошли, познакомлю тебя с женой и немного подкрепимся перед прогулкой, — предложил Кассиний. Жена его, невысокая полноватая римлянка по имени Летиция, встретила гостя приветливо. Вместе со служанкой выставила на стол угощение и оставила друзей одних.

— … Так вот и живу, — утолив первый голод, Кассиний немного рассказал о своей жизни после отставки. Оказалось, он неплохо вложил выплаченное ему выходное пособие в хорошую сельскую усадьбу, специализировавшуюся на производстве оливкового масла.

— Учитывая, что порторий* я не плачу, как ветеран, да и за аренду жилья и лавки плачу только половину платы, денег у меня хватает на все, — похвастался Гай.

* Порторий — налог на ввоз товаров в город

— А как ты стал жизнь в Риме? Ты же вроде собирался в деревню, пожить в тишине и покое, — улыбнувшись, спросил Архилох.

— Как быстро выяснилось, такая тихая жизнь не для меня, — расхохотался в ответ Кассиний. И поднял чашу с вином. — Выпьем!

Выпили, зажевали финиками и Гай продолжил.

— Как выяснилось, мне больше нравится жить в Городе.

— Не боишься? Говорят, здесь бывает опасно. Преступники, политические противники…

— Опасно? — опять расхохотался Кассиний. — Безопасней чем на палубе «Орла», стоящего в зимнем доке. Вигилы, после того как Публий Красс отдал под суд прежнего эдила за потворство преступным шайкам, почистили улицы Города от вооруженных банд и просто преступников. Теперь даже в Субуре можно гулять спокойно. Зато как вольно дышится в обновленном Риме! И цены на вино упали вдвое, — он наполнил чаши фалернским. — Выпьем же нашего славного императора Мака Красса и за его верного соратника, нашего не менее славного вождя флота Луция Лонгина!