А Митя с Серёгой примостились на большом валуне и наблюдали. Обоим им было ясно, что Егор Лексеич кончит Алабая. Митя не испытывал никаких чувств: просто два паука грызутся в банке. Серёга же мрачно курил. Бригадира «спортсменов» он не жалел. Там, на щебёночном заводе, Алабай избивал его с явным удовольствием — хвастался приёмчиками. Но сейчас Серёгу что-то давило изнутри. Ему словно бы стало тесно на этих просторных отвалах. Чё, вот так, что ли, жить-то надо — мочить друг друга, драть бабки, пиздить, нагибать, наёбывать… Чё, по нормальному-то нельзя? Волчары они, что ли? Маринку вон дядя подранил и на смерть послал… Да и его самого тоже…

Егор Лексеич протянул руку, и Фудин передал ему автомат.

— Может, этих двоих заставить, шеф? — он кивнул на пленных.

— Заткнись.

Егор Лексеич знал, что городские отличаются от лесорубов. Городских нельзя повязывать кровью. Городские не хотят запачкаться. Если вынудить их грохнуть своего бригадира, то потом они легко грохнут и чужого — то есть его, Типалова. Что ж, пусть чистенькие бегают. Верней служить будут.

— Ладно, Алексеич, напугал — и довольно, — забеспокоился Алабай; он ещё надеялся выжить и сохранить лицо. — Давай торговаться.

— Торговаться? — удивлённо хмыкнул Егор Лексеич.

— Я тебе сдам сделку с «гринписовцами», — Алабай опять приглашающе улыбнулся. — Все контакты, счёт в банке и деньги, что они уже перевели. Я договорился под Ямантау плантацию «вожаков» организовать. Каждый сезон буду вырубать одну половину стволов, а за счёт другой половины плантация будет восстанавливаться. И «гринписовцы» проследят за восстановлением. Это на годы вперёд стабильный заработок!.. Ты же умный мужик, Алексеич!..

Егор Лексеич, конечно, сразу уловил суть. Но это ничего не меняло.

— Плевать мне на твои расклады, — ответил он. — Я и сейчас всё вырублю, и на будущий год всё вырублю. А не вырастет — дак ещё где-нибудь найду. С хуя ли мне за кого-то цепляться? Лес большой! Мне по-любому хватит!

— Нет, ты прикинь!.. — заторопился Алабай.

Егор Лексеич отбил короткую очередь — она взрыла Алабая поперёк груди. Алабай, выпрямившись, задрожал, словно пытался перетерпеть, чтобы потом продолжить торг, но не перетерпел, выдохнул и повалился на спину.

— Да прикинул я уже, — с презрением сказал ему Егор Лексеич.

С Вильмой случилось что-то странное. Она будто сошла с ума. Она тихо поползла на упавшего Алабая — маленькая на большого, легла на него, как в постели, обняла его за голову, но всё время беззвучно кричала. Её крик был слышен всем, хотя после автоматной очереди воцарилась огромная и жуткая тишина, невыносимая даже для Егора Лексеича. Тогда Егор Лексеич повернул автомат и оборвал тишину второй очередью — уже по Вильме. А Вильма и не шелохнулась под пулями, умирая с таким блаженным облегчением, словно после долгих мытарств наконец-то исполнилась её самая заветная мечта.

Щука инстинктивно шарахнулась в сторону от покойников. Алабаевцы отвернулись. Серёга страдальчески сморщился. Фудин печально кивал — вот, мол, до чего доводит ссора с бригадиром… Костик злорадно улыбался. Алёна, прикрывая ладонью глаза от солнца, смотрела на всех с осуждением, будто виноваты были те, кто вокруг, а не Егор Лексеич. Сам же Егор Лексеич зорко следил за мертвецами — не оживут ли?.. А Митя ничего не почувствовал. Его давно переполнило переживаниями, новые в него больше не вмещались. Есть ведь предел любым впечатлениям. Митя ощущал себя бочкой, в которую боль и гнев залили под самую пробку, и теперь в бочке ничего не колыхалось. Он понял, что сравнялся с Егором Лексеичем: отныне его ничем не пронять.

— Круто! — восторженно подытожил Костик. — Пиздец Алабаю!

Егор Лексеич вернул автомат Фудину.

— Дело к вечеру, — обыденно заметил он, щурясь на небо. — А мы с утра не жрали… Короче, собирайтесь. База будет у капонира. Едем туда.

Фудин засуетился:

— Шеф, бризола в мотолыге полбака осталось. Можно я с «танка» солью? Там главный бак почти полный. Только вручную придётся качать, это долго.

Егор Лексеич недовольно засопел.

— Лады, — согласился он. — Алёна, залазий в харвер, поедем ужин готовить.

— А эти с нами теперь? — Костик указал на двух алабаевцев и Щуку.

— По ходу, с нами, — подтвердил Егор Лексеич. — Но тебе, Константин, поручаю охрану. Следи за новенькими… — Егор Лексеич глянул на Серёгу с Митей. — И за старенькими тоже.

Польщённый Костик браво отдал честь бригадиру.

Егор Лексеич вскарабкался в комбайн; за ним, ворочая крупным задом, неуклюже влезла Алёна. Харвер загудел, распрямил длинные суставчатые ноги, развернулся и ушагал за глыбовый холм. Два «спортсмена» и Щука по указанию Фудина перетащили трупы Алабая и Вильмы подальше; на то место, где лежали тела, тарахтя, переехала мотолыга. Фудин и Матушкин выгрузили ручную помпу. За её рукояти взялись «спортсмены». Пока никто не видит, Щука быстро обшмонала мертвецов и рассовала мелкую добычу по карманам.