Костик как бы случайно подошёл к Мите.

— Чё, живой, да? — ухмыляясь, спросил он.

Митя промолчал.

— Ты не докажешь дяде Егору, что я тебя пырнул, — негромко произнёс он. — Я скажу, что это «спортсмены» тебя порезали.

— Вали отсюда, — угрюмо посоветовал Костику Серёга.

Костик отвалил.

Митя и Серёга по-прежнему сидели на валуне и наблюдали, как Фудин, Матушкин и «спортсмены» возятся с насосом. Пригревало солнце. За горбами каменных бугров тянулся туманно-зелёный массив Ямантау. Пахло пылью.

— Обрыдло мне здесь, — признался Митя. — И бригада, и война, и вообще всё… Я сбегу, Серёга, как только выдастся случай. Давай вместе сбежим.

Серёга в досаде поддел булыжник носком кроссовки. Чё за дела? Всё же устаканилось, Алабая вот спихнули с пути, а Митяй новую херню затевает!..

— Я думаю, что ты из этой командировки не вернёшься, — добавил Митя.

Серёга и сам порой чуял, что добром командировка для него не кончится.

— Обоснуй, — мрачно потребовал он.

— Типалов устроил беспредел — даже, наверно, по меркам лесорубов. Ему придётся заметать следы. Убирать свидетелей. Типалов доверяет лишь Алёне, следовательно, и Костику. Их он и привезёт обратно. Возможно, Фудина и Калдея тоже привезёт. Но остальных не пощадит. И Марину не пощадит.

— Гонишь, — холодея, не поверил Серёга. — Людоед он, что ли?

Расстрел Алабая и Вильмы Серёгу, похоже, ещё ни в чём не убедил.

— Тебя он уже подставил. Марину тоже. Конечно, людоед.

Серёга размышлял. Над отвалами носились птицы. Мягкий ветер обдувал горячий лоб. Всхлипывала и сопела помпа, качающая бризол.

Рядом как-то сама собой образовалась Щука, она лыбилась во весь рот.

— На рывок мастыритесь? — шёпотом спросила она. — Примите меня!

— Подслушивала, падла? — разозлился Серёга. — Я тебе череп расколю!

— Да не ссы, не стукану! — сразу пообещала Щука.

— Ты же у Типалова работать хотела, — Митя поглядел Щуке в глаза.

— Ну щас. Спиздела просто, не то Типал меня как Алабая бы ухлопал.

— Ладно, держись рядом с нами, — спокойно согласился Митя. — Но сейчас уйди, не мешай мне с братом говорить.

— Замётано! — заявила Щука и немедленно исчезла.

Серёга колупал ногтями камень.

— Я бы дёрнул с тобой, Митяй, — убито сказал он, — но Маринка-то ведь упрётся. Она же на бригадира целит. Не будет она ссориться с дядей.

— И после пули в ногу не будет?

— Сглотнёт, — горько ответил Серёга. — Все мы сглатываем.

Митя помолчал, рассматривая дальнюю громаду Ямантау.

— Попробуй убедить её. И ночью уйдём вместе. Или я со Щукой уйду.

Серёга сплюнул — яростно и далеко.

— А куда бежать? Лексеич с бойцами догонит нас. Маринка-то ранена.

Митю это не смутило.

— Когда я вспомнил про Харлея, то вспомнил и остальное, — сказал он. — Я знаю, где вход в «Гарнизон». Мы попросим убежища в миссии «Гринписа».

Серёга тоже вспомнил про вход в «Гарнизон». Туда его с Вильмой привёл трек Алабая. Серёга хмыкнул, оценивая план брата, а потом вдруг спросил:

— Получается, ты мог слинять, но всё равно пошёл за мной на завод?

Митя спокойно пожал плечами: а что такого?

В мотолыге опять было тесно — в отсек загрузили трофеи: мотопилы, генератор и канистры из погибшего «танка», ящики с боеприпасами и сумки с продуктами. Щука и Костик сидели у заднего борта друг против друга; Костик с грозным видом держал на коленях автомат, перекинув ремень через шею, а Щука нагло улыбалась. Рядом с Костиком разместились Серёга и Маринка, рядом со Щукой — Митя и Матушкин. Два «спортсмена» втиснулись в закуток возле дизеля; Фудин вёл машину, Калдей занял кресло штурмана.

Мотолыгу качало и потряхивало, хотя в целом она ехала ровно: старая техническая трасса, раздавленная тяжеленными самосвалами, зарастала плохо — только жидкими кустами. Но мимо бортов плыли мощные стволы сосен.

Мотолыга неожиданно повернула, сдирая гусеницами дёрн, и оказалась на просеке — той самой, которую вчера бригада Егора Лексеича расчищала под руководством Маринки. Просека соединяла портал, где заканчивалась ветка железной дороги, и площадку с ракетными шахтами. Мотолыга покатилась направо, в сторону портала и капонира, — к новой базе Егора Лексеича.

Маринка навалилась плечом на кожух двигателя и закрыла глаза, чтобы не смотреть на Митю. Митя понимал, что она до сих пор видит в нём Харлея, видит что-то чужое, противоестественное, краденое, и никуда от этого уже не деться. Но со своими страхами Маринка пусть разбирается сама. Митя глянул на Серёгу, и тот легко прочёл безмолвный вопрос: удалось ли уговориться на побег? Перед выездом Серёга долго шептался с Маринкой.

— Всё пучком будет, — вслух заверил Серёга.

Костик покосился на него с подозрением.