Они добежали, и Маринка ухватилась за стальные перила, почти упала на них. Серёга безжалостно подтолкнул её дальше:

— Маришка, не тормози…

Захлёбываясь стоном, преодолевая боль, Маринка принялась отчаянными рывками втаскивать себя на ступеньки — одну за другой, одну за другой.

— Серый, ты давай с ней! — жарко прошептал Матушкин и взял автомат наизготовку. — А я снизу прикрою, если что!..

Над их головами угловатыми изломами воздвигались два стальных этажа — четыре марша лестницы. Маринка проползла только половину нижнего марша. Серёга оторвал её руки от перил и скорчился, подставляя спину:

— Маришка, я тебя понесу! Держись за шею!

Он почувствовал, как Маринка повисла на нём сзади, крепко обхватив его тонкими руками. Он с трудом распрямил ноги, вставая, и попёр по ступенькам. Шаг. Шаг. Шаг. Шаг. Поворо-о-от… Шаг. Шаг. Шаг. Шаг…

А на третьем марше Серёга услышал, как в лесу завопили:

— Сука, они же на лестнице!..

Бойцы Алёны их заметили.

И тотчас всё вокруг ярко осветилось полосами и складками, пересеклось узкими тенями — это лучи фонарей нащупали их и уткнулись Серёге в глаза.

— Серый, я их прижму! — крикнул Матушкин. — Иди!..

С площадки второго марша затарахтел автомат Матушкина. Витюра бил по фонарям, не позволяя бойцам Алёны подобраться к лестнице.

Серёга медленно и тяжело шагал вверх, точно робот. Маринка висела на нём, и он чувствовал, как девчонка дышит ему в скулу. Мышцы скрипели от напряжения. Свет вокруг погас — бойцы Алёны выключили фонари. Серёга слышал голоса на поляне, слышал внизу треск автомата Матушкина. Всё огромное сооружение лестничной башни вразнобой неровно громыхало, с лихим визгом вспыхивали огни — это пули лупили по стальным конструкциям и рикошетили. Шаг. Шаг. Шаг. Поворо-о-от… Шаг. Шаг. Шаг. Шаг…

Перед Серёгой распахнулся прямоугольный проход в бетонной стене — путь на объект «Гарнизон». Серёга переступил высокий порог, ощущая лишь объём пустого помещения с пещерным запахом мокрого камня. А на два пролёта ниже охнул Матушкин, и его автомат умолк.

Серёга ничего не видел, не знал, куда он попал. Он осторожно сгрузил Маринку в темноту на бетонный пол и, задыхаясь, пояснил:

— Я за Витюрой…

Он скатился обратно по ступеням — поворот и ещё поворот. Матушкин лежал поперёк лестницы, неестественно откинув голову. Серёга понял, что Матушкин мёртв. Лицо его, такое подвижное, морщинистое и щетинистое, сейчас непривычно разгладилось и замерло в странной и горделивой улыбке. Глаза были закрыты. Матушкин будто исполнил номер и ждал аплодисментов.

— Спасибо, Витюра… — прошептал Серёга.

Снизу стреляли, арматура лязгала.

Серёга взлетел обратно к проёму входа и на пороге оглянулся. Почему-то ему стало очень нужно увидеть это с высоты башни… Небо на востоке чуть-чуть посинело. Не так, чтобы рассеять тьму, но достаточно, чтобы проявилось всё космически-обширное и сумрачное пространство в его протяжённом и таинственном разнообразии. Холмистые леса — как шерсть на звере, неясно расплывающиеся горные хребты с редкими и острыми зазубринами скал, дымящиеся туманом впадины болот, мягкие изгибы речных долин… Серёгу пробрал озноб: эта земля была прекрасной, а что они, люди, с ней сделали?..

Посиневший восток высветил и внутренность помещения, где очутились Серёга и Маринка. Это был тамбур: четыре шага в ширину, десять шагов в глубину. В дальней стене располагалась могучая стальная дверь в стальной раме. Ни ручки, ни звонка — ничего. Гостей здесь не ждали. Серёга поднял с пола обломок бетона и принялся молотить по двери. Дверь не дрогнула.

В потолок ударила пуля и, отскочив, сочно тюкнула в пол рядом с Серёгой. Серёга отшвырнул бетонный обломок, метнулся к сидящей у стены Маринке и перетащил её в угол — в мёртвую зону для рикошета. А сам с автоматом лёг на порог и высунулся наружу.

Кто-то из бойцов Алёны поднимался уже по второму маршу. Серёга дал вниз сквозь арматуру короткую очередь, и боец шарахнулся обратно.

С земли начали поливать огнём верхнюю площадку лестничной башни и дверной проём. Конструкции башни лязгали, звонко цокал бетон.

— Не боись! — через плечо бросил Маринке Серёга.

— Серый, нам не откроют… — из-за стены тоскливо ответила Маринка.

— Откроют! — уверенно заявил Серёга, но сам он в это уже не верил.

Он лежал на пороге и одиночными выстрелами, экономя патроны, бил внутрь конструкций, защищая лестницу. Восток светлел. Внизу под лестницей обозначилась поляна, по ней туда-сюда перебегали бойцы Алёны. Серёга понял, что завёл Маринку в западню. На землю — нельзя, в «Гарнизон» не пускают. Серёгу жгли обида и гнев, а ещё — пронзительная жалость к Маринке.

— Щас там, внутри, расчухают, что да как, и откроют! — пообещал Серёга.

Маринка промолчала.

На лестничном марше опять кто-то мелькнул. Серёга хотел пальнуть — но автомат только щёлкнул, будто икнул от голода. Патроны закончились.

Серёга вскочил, спрятался за стену, отстегнул рожок и поднял автомат как лопату. Когда враг ломанётся в проём, надо с размаха ударить его в рыло прикладом… Но снизу донёсся голос Алёны:

— Леонид, вернись!..

Серёга чутко прислушивался — вроде, противник отступил…