— Бригада сюда приедет? — поинтересовался Митя.

— Да хер её знает, — беспечно ответил Серёга. — Так-то бригады обычно здесь ночуют, но Типалу сейчас ещё рано разбивать лагерь… Может, он вдоль озера через посёлок поедет, там трасса с Белорецка.

— Зачем же мы сюда заявились?

Серёга возмущённо фыркнул:

— Внизу лес толстый, на бандуре нашей не пробиться. А отсюда мы всё увидим. Если они внизу поедут, мы сразу спустимся, говна-пирога.

— Смотри, там дым какой-то, — заметил Митя.

Под склоном горы до берега озера курчавился лес, в нём просматривались крыши домов. Трасса, о которой говорил Серёга, выглядела как длинная и прямая прогалина. С неё и поднималось тёмное пёрышко дыма.

Серёга по лесенке ловко соскочил с кабины самосвала на землю — на бетонированную площадку, и пошагал к обрыву. Митя последовал за братом. Серёга вытащил телефон, навёл камеру и пальцами увеличил изображение на экране. Поперёк дороги — улицы посёлка — бесформенной грудой, раскидав ноги, лежал и горел комбайн. Поодаль стояла мотолыга Типалова. А к ней, поблёскивая на солнце, приближались два рипера. Кто-то в мотолыге стрелял из автомата, а кто-то уже бежал от транспортёра прочь. Серёге показалось, что он узнал Маринку: гибкая фигурка, бейсболка и чёрный хвост.

— Ё-ёлки!.. — в ужасе охнул Серёга.

Бригада Егора Лексеича и вправду попала в беду.

Холодовский уже готовился зацепить тросом догорающий харвер, как из кустов на дорогу вывалился растрёпанный, исхлёстанный ветвями Калдей.

— Напали там!.. — заорал он.

Егор Лексеич не успел ничего сообразить.

Кусты за спиной Калдея словно рассыпались под взмахом дисковой пилы, и за Калдеем на дорогу полез рипер.

— Всем в машину! — крикнул Егор Лексеич.

Костик и Маринка прыгнули на броню быстро, как кузнечики; за ними, повизгивая, полезла Талка, и Матушкин, ухмыляясь, подпихивал её в круглый зад. Сам Егор Лексеич отступил ближе к Холодовскому, который перекинул с плеча автомат. Фудин не знал, куда податься, и прижимался к начальству. Калдей плюхнулся брюхом на капот транспортёра и, дёргаясь, пополз наверх.

Холодовский ударил по риперу очередью. Механическая зверюга упала как подкошенная, а затем, точно в агонии, неестественно выкрутила задний корпус, махнув парой согнутых ног, и волшебным образом опять поднялась как ни в чём не бывало — будто умерла и мгновенно воскресла. Холодовский хотел выстрелить снова, но его автомат сухо щёлкнул: рожок опустел.

Из других кустов внезапно полез второй рипер, он водил перед мордой манипулятором с пилой и волочил на себе угловатый кусок оконной рамы. Над бронированным бортом мотолыги вырос Матушкин — растерянный, но с автоматом в руках. Он завертелся, не зная, куда стрелять, и принялся палить куда попало; автомат у него плясал; торопливые очереди вспарывали кусты и барабанили по заборам. Понятно было, что толку от Матушкина нет. А на дороге появился ещё и третий рипер, и он тоже устремился к мотолыге.

В мотолыге имелось достаточно оружия, чтобы отбиться, вот только отбиваться там никто не умел, а Холодовского и Егора Лексеича риперы от машины отрезали. И Егор Лексеич закричал бригаде:

— Живо все обратно! Уходим!

Повторять ему не пришлось: бригада посыпалась из мотолыги на дорогу.

Фудин суетился возле Типалова, желая пригодиться — но без риска.

— Там коттедж кирпичный! Я поведу их! — предложил он.

— Веди, — отмахнулся Егор Лексеич.

— За мной! Все за мной! — по-командирски завопил Фудин и помчался к ближайшим воротам в заборе.

Оглядываясь на Егора Лексеича, бригада всё же побежала за Фудиным — Калдей, Талка, Алёна, подгоняющая Костика, Матушкин и Маринка.

— Молодец, Алёна! — подбодрил Егор Лексеич. — Муха, не отставай!

Два рипера с лязгом и клацаньем уже взбирались по борту мотолыги.

Холодовский менял рожок на автомате.

— Давай за всеми, Лексеич, — сказал он. — Я прикрою.

Коттедж, который присмотрел Фудин, был большим и двухэтажным, с черепичной крышей. Стены его понизу оплела жимолость, цепляющаяся за фигурные карнизы. Во дворе высились сосны, в зарослях акации ржавел легковой автомобиль, из малинника высовывалась резная деревянная беседка.

Егор Лексеич добрался до коттеджа предпоследним, а последним был Холодовский. Он задержался в воротах, чтобы оценить обстановку на улице. Риперы не намеревались прекращать атаку — они не потеряли людей из виду. Тварь с оконной рамой на загривке не успела к мотолыге и сразу двинулась к воротам коттеджа. Две другие твари, с лязгом топчась в отсеке транспортёра, примерялись, как им выкарабкаться наружу, и пытались изнутри пропилить броневые борта: из мотолыги доносился скрежет пил. Холодовский решил пока не стрелять — надо беречь патроны, другого рожка у него не было.

Бригада ждала бригадира в гостиной. Егор Лексеич оглядел своих людей.

— Деев, где Булатова? — сипло спросил он.

— А я хули знаю? — удивился Калдей. — Ты же её в дозор назначил, не я.

Егор Лексеич не стал спрашивать, почему тупой Калдей не предупредил о чумоходах ракетой, ведь для этого его и посылали в дозор. Калдей всё равно внаглую попрёт залупой. Хер с ним. Свою ответственность Егор Лексеич признавал только за Муху: он пообещал сестре вернуть девку живой и здоровой. И ещё ему был нужен Холодовский, мужик надёжный, опытный и верный. Да и Алёна тоже хорошая баба. А на остальных Егору Лексеичу, в общем-то, было плевать. Пускай долбятся как хотят. Кто ему эти люди? Никто. Лишь бы в пути их уцелело достаточно, чтобы потом сделать нужную работу.