— Не полезем же мы туда пожар устраивать! — буркнул Холодовский.

Егор Лексеич глубоко задумался и вдруг словно просветлел:

— А ведь нам, Саня, с партизан достался автоклав с пиродендратом! Твой коптер занесёт бомбу на ту гору. Взрыв — он не хуже пожара или вырубки!

Холодовский не поверил Ведьме, но Егора Лексеича очень воодушевила идея воздействовать на лес взрывом. Он вытащил из мотолыги автоклав и ложкой переложил в пластиковую банку три кило вязкой взрывчатки — груз больше трёх килограммов коптер поднять бы не смог. Впрочем, такой объём пиродендрата был сопоставим с целой бочкой гексогена. В пластичную массу Егор Лексеич до верхушки вдавил стержень электродетонатора. Холодовский подцепил бомбу к автоматическому захвату, на который к коптеру обычно подвешивали дополнительное оборудование. Маленький вертолётик, натужно жужжа, поднял банку в небо и полетел на запад, к хребту Нары и горе Мурун.

— Егора, Саня, кушать идите! — позвала Алёна. — Обед готов!

Бригада расположилась вокруг котла. Щука сидела вместе со всеми.

— Обожди, Алён, я занят!.. — ответил Егор Лексеич.

Они с Холодовским увлеклись, как дети.

За считаные минуты коптер добрался до Муруна. Лесистый купол горы поверху коробился буро-белёсыми скалами. Коптер разжал лапки захвата, и банка с пиродендратом камнем канула вниз, в зелень. Холодовский отвёл аппаратик подальше в сторону, чтобы не сбило ударной волной. Егор Лексеич на экране планшета нажал на панельку «активировать».

Из кудлатых зелёных зарослей на склоне Муруна выскочил серый столб дыма, пыли, древесного праха и сорванной хвои. Камера не транслировала звук, всё происходило в жуткой тишине. Вокруг столба вниз по склону по дуге медленной и тяжкой волной начали безмолвно рушиться деревья, образуя ровный веерный вывал. Издалека и сверху это выглядело даже красиво — будто взрыв величественно развёл руки, распахивая объятия в сторону долины.

— Впечатляет, — заметил Холодовский.

И в это время у Егора Лексеича зазвонил телефон.

Номер был незнакомым, но Егор Лексеич принял вызов. На экранчике появился молодой мужик в плотной джинсовой куртке. Чёрная борода и усы коротко и аккуратно подстрижены, виски подбриты, модная стрижка.

— Не узнаёшь, Типал? — весело спросил мужик. — Я Алабай.

Егор Лексеич даже как-то словно просел внутри себя. На мгновение ему почудилось, что это и есть та судорога леса, о которой говорила Щука: он взорвал бомбу — и тотчас звонит враг, против которого взрыв и направлен.

— Откуда мой номер взял? — Егор Лексеич еле сообразил, что спросить.

— Ароян дал. Потолкуем, бригадир?

К Егору Лексеичу тихо придвинулся Холодовский — он тоже хотел видеть.

— Я всё знаю о тебе, — сообщил Алабай. — Знаю, сколько у тебя припасов и сколько людей, знаю про харвер и мотолыгу, знаю, что у тебя новый Бродяга. И ты сейчас в капкане, Типал. И бойцов у нас поровну. Предлагаю сделку.

Картинка на экране была построена со вкусом. Алабай — он расположился в раскладном кресле на платформе путеукладчика — снимал себя со штатива на фоне могучей крановой стрелы. У ног его сидел большой рыжий пёс — тот самый алабай, в честь которого бригадиру «спортсменов» и дали прозвище.

— Какую сделку? — проскрипел Егор Лексеич.

— Условия следующие, — Алабай широко и белозубо улыбнулся. — Ты отдаёшь мне своего Бродягу и сваливаешь отсюда. А я с каждого «вожака» выплачиваю тебе полкуска. Гарантом будет Ароян: он не обманет, сам знаешь. Подумай. Ты же корыстный сукин сын, но не дурак. Зачем нам бойня?

Егор Лексеич сразу уловил суть — и сразу понял, что условия хорошие. Если следовать здравому смыслу, то надо принять их без оговорок. Но Егор Лексеич не хотел подчиняться здравому смыслу. И подчиняться Алабаю он тоже не хотел. Он — бывалый бригадир, а этот «спортсмен» — хлыщ городской. Тренажёры, стероиды и гаджеты — вот что такое Алабай. В здешних лесах он, Типалов, через такие переделки прошёл, что Алабаю и в кошмарах не снилось. Такими Алабаями он жопу вытирал. Он не потерпит чужой воли над собой.

— Иди на хуй, — выдохнул Егор Лексеич и с облегчением отключил связь.

Холодовский ничем не проявил своих чувств.

— Что скажешь, Саня? — поглядел на него Егор Лексеич.

Припекало солнце, шумела речка, над осокой блестели стрекозы.

— Алабай знает про харвер и Бродягу, — задумчиво произнёс Холодовский. — И он успел перескочить на Инзер, хотя двинуться по Инзеру ты решил только сегодня утром… Лексеич, у нас в бригаде — шпион Алабая.

Егор Лексеич потёр небритый подбородок.

— Да, — просто согласился он.

Холодовский был удовлетворён, ведь бригадир не стал с ним спорить.

— Алабай на путеукладчике сидит, — Холодовский поднялся на ноги и принялся отряхиваться. — А путеукладчик находится километрах в трёх от нас, караулит нижний мост, я с коптера заметил… Лексеич, давай я схожу туда и пристрелю Алабая. Разве сложно? Без Алабая его бригада — ноль.

— На путеукладчике с Алабаем как минимум двое.

— Ну так и я в лоб атаковать не буду. Залягу в кустах с автоматом и выжду, когда Алабай сам под огонь подставится.