– Сигизмунд Сераковский.

– Поручик Николай Дементьевич Новицкий Второй, как значусь в списках испытуемых, - отчеканил молодой человек, щелкая каблуками и козыряя.
– У тебя тут дружок есть?

Сераковский кивнул.

– Жаль. А то я хотел бы тебе предложить дружбу.

– Разве число друзей у человека ограничено? По-моему, чем больше, тем лучше.

– Правильно! Тогда давай руку! Вот так.
– Новицкий попытался крепко стиснуть Зыгмунту руку, но вместе этого сам вскрикнул от боли.
– Однако ты силен!.. А где твой друг?

– Если не ошибаюсь, - Сераковский посмотрел в окно, - ходит по дорожке и, наверное, ждет меня.

– Так что же мы тут стоим битый чае! Пошли - познакомишь.

Они вышли.

– Ясь, мы здесь!
– крикнул Сераковский.
– Знакомься - это Николай Дементьевич Новицкий... А это Онуфрий Фердинандович Станевич.

– Ясь... Онуфрий? Не понимаю!
– воскликнул Новицкий.

– Особенность и преимущество римско-католической веры. Несколько имен на выбор, - пояснил Станевич, улыбаясь.

– Кто из вас в какой очереди?
– спросил Новицкий.

– Оба в третьей.

– И я в третьей. Вот совпадение!

Двенадцать офицеров, из которых состояла третья очередь, сегодня держали экзамен по политической: истории - древней, новой и русской. На ответ отводилось не менее получаса, при двенадцати экзаменующихся это составляло не менее шести часов, а с двумя перерывами - и все восемь. В классные комнаты, где заседали комиссии, дежурный офицер вызывал по списку: тех, кто уже сдал, он просил не задерживаться.

– Черт возьми, даже расспросить не у кого!
– возмущался Новицкий.

...Несмотря на офицерские чины, все поступающие вели себя, как самые захудалые гимназисты - толпились у дверей аудитории, где шли экзамены, старались подслушать ответы. Дежурный офицер лениво стыдил их: "Все там побываете, господа! Куда торопитесь?"

Тут распахнулась дверь - из аудитории вылетел красный как рак, вытиравший пот с высокого лба преображенец, перед ним все быстро расступились с молчаливым и тревожным сочувствием.

– Прапорщик Сераковский! Извольте пройти на экзамен, - послышалось из-за двери.

Зыгмунт через силу улыбнулся Станевичу, тот незаметно пожал ему руку.

В большой и пустой комнате за длинным столом сидели трое: генерал, полковник и капитан Генерального штаба. Сераковский поклонился всем сразу, подошел к столу и взял три билета. Последний, по русской истории, показался Сераковскому трудным и, главное, идущим вразрез с его убеждениями: "Докажите происшествиями ту истину, в которой убеждаемся мы здравым смыслом и которую каждый россиянин должен считать догматом веры, то есть что единодержавие есть совершеннейший и лучший образ правления для всякого народа и особенно для могущественного государства".

По этому вопросу экзаменовал генерал.

– Попрошу отвечать, - сказал он, подняв на Сераковского усталые глаза.

Сераковский мог бы без труда доказать, что лучшей формой правления является отнюдь не единодержавие, но это означало бы полный провал, а может быть, и новый арест... Он остановился на Италии, которая из-за раздробленности пока не смогла стать государством, достойным своего народа, давшего миру великих писателей, скульпторов и художников.

Генерал ухмыльнулся.

– Подобно математику, - сказал он, - вы доказываете теорему от противного... Что ж, это довольно оригинально, прапорщик.

С вопросом, интересовавшим полковника, - о войнах Франции в семнадцатом веке - Сераковский справился довольно легко, но чуть было не осекся на дополнительном вопросе: "Станьте спиной к карте и назовите все мосты, через которые прошла армия Бонапарте, отступая от Москвы до пределов России".

Капитан Генерального штаба экзаменовал по древней истории и после того, как Сераковский обстоятельно рассказал о завоеваниях Александра Македонского, не задал больше ни одного вопроса и поставил высший балл. Он сделал это так, что Зыгмунт видел отметку.

О результатах экзамена Сераковский узнал в конце дня, когда из аудитории вышел курсовой начальник и среди других назвал фамилию Сераковского. "По древней истории - 12, по новой - 10, по русской - 11, средний балл - 11".

Остальные Зыгмунт сдал так же успешно и тридцатого октября прочел приказ о своем зачислении в академию. Из 152 офицеров, явившихся к экзаменам, были приняты 106, в том числе Станевич и Новицкий.

– Поздравляю!
– торжествовал Новицкий.
– Итак, мы снова школяры. Но ничего, здешний лекарь берет трешку за визит и свидетельствует о твоем расстроенном здоровье при любом его состоянии. Имейте это в виду.