Когда захлопывается дверь спальни, волнение достигает своего пика. Оно опутывает невидимой веревкой с головы до ног и лишает сил.

— Ты очень красивая, — голос Егора хрипит, а ладони скользят по телу. — Такая сладкая и настоящая, что не верится.

— Ты тоже… красивый.

Я не знаю, что говорить и что делать. В фильмах такие моменты выглядят эффектно, а в реальности… в голове царит хаос.

— Я весь день мечтал остаться с тобой наедине. Все эти гребаные две недели. Чуть дожил. — Гладит подушечками пальцев мои щеки, обводит губы, заставляет их раскрыться.

— Ты говорил о подарке, — пытаюсь отвлечь его. В моем состоянии лучше казаться алчной, чем испуганной.

— Сладкая моя, я подарю тебе все, что захочешь. — Целует в щеки. Незаметно снимает с меня полотенце. — Хоть луну с неба.

— Я не уверена, что готова.

Девчонки предупреждали, что Егор захочет большего. Я сама догадывалась об этом. Он столько ухаживал за мной, устраивал прослушивание, сдувал пылинки. Только дура могла верить, будто все это лишь из-за того, что я принесла группе удачу.

Я обязана была понимать, чем закончится этот вечер. И все же… теряюсь. Одна часть мозга говорит: «Беги. Ты его даже не любишь!» А другая смеется над первой: «И как ты скажешь ему «нет»? Где еще найдешь такого принца на белом коне?»

— У тебя никого не было раньше? — Егор прижимается лбом к моему лбу. Целует в нос.

До слез обидно, что он не умеет читать мысли. Слова «не было» приходится выталкивать из себя через силу, как что-то позорное.

— Золотая девочка. — Горячий язык касается моих губ, повторяет движения пальцев.

Это еще не поцелуй, прелюдия к нему, но сердце замирает от интимности.

Боясь показаться трусихой, я кладу руки на мужские плечи. Ломаю себя, заставляя расслабиться.

— Хочу тебя. — Егор вжимает свои бедра в мой живот. Позволяет ощутить налитый член. — Черт, я так давно тебя хочу, что крышу сносит. — Тянет в стороны лямки купальника.

— Мы можем еще немного подождать? — Сама не знаю, как решаюсь на этот вопрос.

— Ты убиваешь меня, детка.

Попытка сорвать стоп-кран ни к чему не приводит. Как и на улице, Егор меня не слышит. Его губы покрывают поцелуями плечи. Руки уверенно тянут вниз несчастный купальник.

Наверное, нужно поддаться. Отключить комплексы. Не ждать, что почувствую нечто особенное, со звездочками перед глазами и крыльями за спиной.

«Это всего лишь секс», — слышу в голове веселый смех Лики.

«Он лучший кандидат для первого раза», — вторит ей внутренний голос.

— Можно мне хотя бы в душ?.. — Цепляюсь за эту просьбу как за спасательный круг.

— Что ж ты такая упрямая?! — шумно вздыхает Егор и нехотя выпускает меня из кольца своих рук.

Стоит остаться одной, внутри будто что-то лопается. Трясущимися руками, я закрываю дверь на защелку. И на ватных ногах становлюсь под душ.

Следующие несколько минут превращаются в пытку.

Поначалу Егор терпеливо ждет. Сквозь шум воды я слышу тяжелые шаги, какой-то шелест и удар. Потом, вероятно, его терпение лопается.

— Русалка, ты выходить собираешься? — первые слова звучат ласково. В них нет ни злобы, ни раздражения.

В ответ так и хочется открыть дверь и еще раз попросить подождать, сохранить нашу уютную френдзону. Но что-то подсказывает, третья попытка закончится такой же глухотой, что и две предыдущие.

— Детка, у тебя там все в порядке? — На смену спокойствию приходит тревога.

Егор стучит в дверь и нервно дергает ручку.

— Все хорошо, — я, наконец, нахожу силы разлепить губы.

— Я тут заждался тебя. — Егор сильнее барабанит в дверь. Кажется, вот-вот вынесет ее плечом или ногой.

— Прости меня.

В комнате я еще верила, что решусь. А здесь от уверенности не остается и следа.

— Охренеть! Ты что, продинамить меня решила?

— Я. Не. Могу. — Из лейки под потолком льется горячая вода, а меня трясет как от холода.

— Коть, что за детский сад? Это ж я! Ты меня знаешь, я тебя знаю. Все будет круто.

— Я ошиблась. В себе. — Соскальзываю по стене на пол.

— То есть, две недели все было ОК. А сейчас, когда завела меня до отказа… в кусты?

Не узнаю своего Егора. Да, я видела, как он пил. Бутылку или две. И все равно… там за стеной, словно кто-то чужой. Опасный и жестокий.

— Я говорила тебе, просила… — Кусаю губы.

— Пиздец! Ева, ты серьезно? — впервые за долгое время Егор называет меня по имени. — Я завалил дорогими шмотками этих твоих блядей, разрешил им прийти на свою вечеринку, бухать с моими лучшими друзьями. А ты, как малолетка, включила заднюю?