— Очаровательно.

— Некоторые парни жалуются на головные боли из-за шума, но к этому привыкаешь. В дневное время, когда все бодрствуют, еще хуже.

Я снова обратил внимание на офицера, проверявшего камеры. Прищурившись и всмотревшись в дверь Б17, офицер заколотил кулаком во второй раз.

— Рикки, подай признаки жизни, а то я весь день буду долбиться, — должно быть, он получил желаемый ответ, потому что перешел к следующей камере. — И ты иди нахер, приятель.

— Мы делаем проверку каждый час, — продолжал Рей, показывая на надзирателя. — Следим, чтобы все были живы и здоровы. Если заключенный спит, смотри за дыханием. Если они накрылись одеялом, и ты не можешь понять, живы они или нет, поступаешь так, как Хавьер, и требуешь ответа. Парни обычно реагируют нормально. Никто не хочет, чтобы команда запросила осмотр камеры. Это добром не кончается. Эй, Хавьер, — Рей позвал приземистого надзирателя, колотившего по камерам. — Познакомься с Энсоном, нашим новеньким.

Бросив проверку, мужчина, которого Рей назвал Хавьером, подошел ближе, расправив плечи и задрав подбородок — возможно, в попытках казаться крупнее. Хавьер был ростом от силы метр шестьдесят пять, но обладал телосложением полузащитника и уверенной походкой мужчины вдвое крупнее себя. Рубашка униформы натянулась на бицепсах, а бедра напоминали стволы деревьев. У него была красноватая кожа, коротко стриженые черные волосы, бородка, проницательные глаза и плоский нос. Я не мог определить его происхождение, но предположил, что в его венах течет и мексиканская, и индейская кровь.

— Это Хавьер Чэвис. Хави, это Энсон Миллер из Мичигана, примкнувший к нашей команде.

Хавьер пожал мою протянутую руку.

— Рад видеть в наших рядах. Значит, мне удастся хоть время от времени попадать домой? — спросил он у Рея с довольной улыбкой.

— Хрена с два. Я тебе личную камеру выделю.

— Да такими темпами давно пора, чувак. Не знаю, когда в последний раз видел солнце.

Мужчины усмехнулись, а потом Рей кивнул на ряд камер.

— Я проводил экскурсию для Энсона и объяснял основы. Подумал, что вы двое составите хорошую команду, пока он учится. Ты не против потренировать его пару дней?

— Само собой. Хочешь подключиться прямо сейчас? — спросил у меня Хавьер. — Я как раз заканчивал проверку, а потом собирался встретиться с Мэйсоном внизу, и мы поведем следующую группу в душевые.

— Я в деле.

Рей хлопнул Хавьера по плечу.

— Это один из моих лучших парней. Он тебе все покажет. Потом встретимся на обеде и обсудим нюансы графика и прочего. Вопросы есть?

— Неа. Звучит отлично, — я протянул руку для рукопожатия. — Спасибо, что ввели в курс дела.

Пока Рей еще не ушел, Хавьер вклинился в разговор:

— Что там в блоке Е? Я слышал, у них прошлой ночью были проблемы. Опять?

Рей запрокинул голову к потолку и протяжно выдохнул.

— Да опять двадцать пять. Все уже под контролем. Вызвали Маркса и Энджело для подкрепления. Начальник тюрьмы сейчас там, разговаривает с ночной сменой. Все уже в порядке.

Хавьер кивнул, но казался не слишком обеспокоенным из-за случившегося. Словно проблемы, с которыми они столкнулись, были обыденными.

— Я сейчас направляюсь туда. Если вам двоим что-то понадобится, свяжитесь со мной по рации, — Рей зашагал обратно к стальной лестнице и спустился на первый уровень, стуча ботинками.

— Итак, Энсон Миллер из Мичигана. Что привело тебя в Техас и в камеру смертников?

— Надо было сменить обстановку.

— Чертовски долгий путь ты проделал, чтобы сменить обстановку.

Я пожал плечами и посмотрел на ряд камер вместо того, чтобы поддерживать зрительный контакт с любопытным коллегой. Я не хотел делиться прошлым с парнем, которого знаю пять минут.

— Все хорошо, приятель. У тебя имелись свои причины. Пошли, я сейчас познакомлю тебя с распорядком отсека смертников. Я уже наполовину сделал ежечасную проверку, так что давай закончим, а потом я расскажу основы душевых процедур, и перейдем к досугу.

— Эти ребята много времени проводят под открытым небом? — я показал на ряд дверей.

— Зависит от того, где они проводят досуг. Есть зал — камера шесть на девять метров со столом, унитазом и турником, а есть похожих размеров площадка под открытым небом с баскетбольной корзиной. Они выходят по одиночке. В отличие от других отсеков смертников нашим парням не разрешается проводить время с кем-либо. Строго в одиночестве. Полное отсутствие контактов.

— Понял.

Я последовал за Хавьером, когда он подошел к окошку 18 камеры. Он заглянул внутрь, затем жестом показал мне сделать то же самое. Мужчина за дверью сгорбился и делал что-то, чего я не видел. Он сидел спиной к двери и опустил голову.

— Это Дезмонд. Он всегда пишет.

— Письма семье?

— Нее, сочиняет истории. Говорит, что это помогает ему занять мозги. В магазине для заключенных он каждый раз покупает бумагу и быстро ее исписывает. Один раз дал мне почитать, — Хавьер поморщился и заговорил тише. — Писанина ученика начальных классов. Литературные навыки не ахти, но зато он занят и не чинит проблемы.

Мы отошли от двери Дезмонда и перешли к следующей.

— По сути в ходе ежечасных проверок мы убеждаемся, что все дышат. Нет необходимости поднимать шумиху, если нет повода.