Я отстранился и выдохнул, чтобы скрыть свой дискомфорт, затем глянул туда, откуда мы пришли.

— Значит, дальше душ?

— Ага, дай мне секундочку, — Хавьер нажал кнопку на рации, закрепленной у его плеча, доложил о пересчете заключенных, затем переключился на другой канал и снова заговорил. — Мэйсон, ты свободен?

Рация потрещала, затем раздался голос.

— Иду.

Хавьер пошел обратно к 19 камере, где сидел парень по имени Джеффери. По опыту я знал, что не надо давать обещания заключенным, если ты не собирался их выполнять. Не сдержать слово — лучший способ потерять уважение. Так что я знал, что мы начнем душевые процедуры с него.

— Мы с Мэйсоном занимаемся секциями А и Б в этом блоке. В общей сложности двадцать восемь камер. Здесь четырнадцать. В этом коридоре и в соседнем. И четырнадцать внизу, с той же планировкой. Мы делим меж собой пересчет заключенных и по отдельности наблюдаем за камерами, но любые переводы заключенных обязательно осуществляются двумя надзирателями. Без исключений. Когда мы ведем этих ребят в душ, на досуг, на посещения, к барберу, куда угодно, мы делаем это вместе. Я позволю тебе понаблюдать первые пару раз.

Я кивнул, когда сзади меня раздались шаги по бетону. Мэйсон пришел от лестниц в дальнем конце ряда, и он улыбался. У него были светлые волосы, уложенные гелем, серебристо-голубые глаза и гладко выбритое лицо. Он был на несколько сантиметров ниже меня, от силы метр семьдесят семь ростом. Не особо мускулистый, но явно следящий за собой.

— Тренирую новичка, — сказал Хавьер, махнув в мою сторону.

Мэйсон протянул руку, и мы обменялись рукопожатиями.

— Еще один белый. Джеффери будет в восторге. Я Мэйсон.

Я улыбнулся и крепко пожал его руку в ответ.

— Энсон Миллер. И да, он уже выразил свой восторг по этому поводу.

— Не сомневаюсь. Приятно познакомиться, Энсон. Я так понимаю, мы сегодня знакомим тебя с рутиной?

— Похоже на то. Я не совсем новенький, так что знаю основы, но в отсеке смертников впервые. Проработал десять лет в Ай-Макс в Мичигане.

— Хорошо. Значит, у тебя фундамент получше, чем у последнего новенького. Он продержался... сколько? Шесть, семь недель? — Мэйсон поднял глаза к потолку и посмотрел вправо, подсчитывая.

— Без малого семь недель, — сказал Хавьер.

— Точно. Ладно, итак... — Мэйсон хлопнул в ладоши и потер их друг о друга. — Кто первый?

— Я, если вы, девчули, закончили трепаться, — сказал Джеффери из-за двери.

Я усмехнулся, а Мэйсон заулыбался во все лицо.

— Ох, Джефф, приятель, ты сегодня позволишь двум белым мальчикам позаботиться о тебе?

— Выбора-то нет, да? Если я хочу помыться, мне придется страдать с вашими драными задницами и мексиканцем.

— Придется, — сказал ему Хавьер, затем повернулся ко мне. — Ладно, мы сейчас пройдемся по всей процедуре. Это не как с обычными заключенными, где ты открываешь дверь и позволяешь им самим идти в душ или на досуг. Каждый раз, когда заключенный покидает камеру, его раздевают и обыскивают, заковывают по рукам и ногам и доставляют в нужное место в сопровождении двух надзирателей. Каждый раз, когда заключенный возвращается в камеру, мы повторяем процесс в обратном порядке. Мы обыскиваем их перед уходом и возвращением и обязательно надеваем наручники.

Хавьер подошел к одному узкому окну, Мэйсон — к другому.

— И наш мальчик уже голенький и ждет нас, — сказал Мэйсон.

— Я же сказал, я первый, — заявил Джефф из-за двери.

— Обычно мы приказываем им раздеться. Джефф сэкономил нам время, — сказал Хавьер через плечо. — Ладно, Джефф, давай посмотрим на тебя, — Хавьер не отрывал взгляда от окна, продолжая объяснять. — Обычно они знают процедуру и не нуждаются в инструкциях. Им надо показать все свои складки, впадины и полости. Подмышки, задница, рот изнутри. Если что-то не рассмотрел, просишь повторить еще раз. И за этим наблюдают два надзирателя. Всегда.

Пока Хавьер объяснял, я посмотрел через его плечо, заметив, как Джеффери добровольно открыл рот, раздвинул пальцами щеки и пошевелил языком вверх-вниз. Затем он поднял руки, повернулся по кругу и дал нам хорошенько посмотреть на его задницу и заглянуть под болтающиеся яйца.

— Как только мы закончили, они надевают тоже осматриваемый тюремный комбинезон. Ладно, Джефф, показывай.

Мэйсон отпер замок на небольшом люке ниже уровня пояса и опустил дверцу.

Джеффери передал через люк свой комбинезон, и Хавьер, надев износостойкие перчатки, осмотрел одежду, пока Мэйсон следил, что Джеффери остается в центре камеры. Как только Хавьер убедился, что все чисто, он вернул его Джеффери через люк.

— Одевайся.

Мы втроем наблюдали, как Джеффери надевает осмотренный комбинезон. Как только он оделся, Мэйсон следил за Джеффом, а Хавьер повернулся ко мне и продолжил инструктировать.

— Теперь Джефф подойдет к люку, держа руки за спиной.

— Давай, Джефф. Покажи новенькому, какой ты профи, — сказал Мэйсон, снимая наручники со своего пояса.

— Джефф просунет руки через люк, — объяснил Хавьер, когда Джефф подчинился, — а Мэйсон наденет наручники.

Когда появилось две руки, Мэйсон быстро защелкнул наручники на обоих запястьях. Между ними было ограниченное пространство, и это существенно ограничивало свободу движений Джеффери.