Он едва сдержался, чтобы не разрыдаться.

— Я… я бы никогда тебя не оставил, Ларочка, если бы…

— Где ты был?

— Далеко отсюда, очень далеко.

— Но почему?.. — вопрос рвался из ее груди, подобно крику о помощи.

Он вдруг почувствовал, что пытается оправдываться.

— Понимаешь, Ларочка… кто-то ударил меня по голове, и я… потерял память. — Он не собирался открывать ей всей правды. Особенно теперь. — Очнулся уже в другом городе. Только месяц назад я все вспомнил. Оправившись после болезни, я сразу помчался к тебе. А тут…

В комнате снова появился Павел, уже одетый в выходной летний костюм. Лариса встретила его долгим укоризненным взглядом.

— Ну что я? — нервно пожал плечами тот. — Я ж не знал, что это он.

— Все ты знал, — устало ответила она. — Все.

— А может это и не он был вовсе, — словно уж на сковородке, юлил Павел. — Ты же помнишь, каким был тот.

— Ты и сам знаешь, что это был он.

Сергей поднял руку.

— Стоп! Объясните, что здесь происходит. Как никак, я в своей квартире и имею право знать, о чем идет речь. Тем более, что речь идет, как я понял, обо мне.

— Да видели мы тебя! — загремел Павел. — На каком-то полустанке. Пьяный, грязный, оборванный, весь заросший, ты валялся на полу и ничего, по-моему, не соображал. — Сергею показалось, что Павлу доставляет удовольствие вспоминать об этом. — Ты был настолько непохож на себя, что я вполне справедливо решил: между тобой и этим типом ничего общего быть не может. Я правильно говорю, Лара?

Она ничего не ответила.

Какое-то неясное воспоминание забрезжило в сознании Сергея, однако оно было настолько смутным, призрачным, что облечь его в конкретную форму он так и не смог.

— Когда это было? — спросил он.

— Осенью. В октябре, кажется.

Сергей кивнул. Все правильно, все сходится. Эх, если бы тогда, в октябре, они вырвали его из этого омута, в котором он оказался по воле злой судьбы, может быть, все бы теперь было иначе. Если бы…

— Итак? — Он обвел их долгим, изучающим взглядом.

— Сергей, ты должен понять, — зачастил Павел. — Тебя не было целый год, Лара нуждалась в поддержке, в чьей-нибудь помощи. А я был рядом, как ее, как твой друг. Я должен был помочь.

— Прекрати! — оборвала его Лариса.

— Хорошо, — с готовностью кивнул он. — Сергей, выйдем на минутку.

Они вышли в соседнюю комнату.

— Давай по-мужски, — начал Павел. — Ты все прекрасно понимаешь, и мне нечего тебе объяснять. Ладно, я сволочь, подлец — называй как хочешь. Я не обижусь. Но так уж получилось, понимаешь, и время вспять уже не повернешь. Все, поезд ушел. Лариса останется со мной.

— Ты уверен? — недобро усмехнулся Сергей.

Им владело какое-то странное отупение, совершенное безразличие к этому банальному фарсу, словно все, что сейчас происходило, виделось ему на экране телевизора.

— В смысле? — не понял Павел.

— Ты уверен, что поезд ушел? — повторил вопрос Сергей.

Павел шумно выдохнул. Его всего трясло от волнения.

— Уверен. Дело в том, что… — он запнулся, — Лариса на третьем месяце.

Сергей с трудом удержал себя в руках.

— Та-ак, — медленно протянул он, громко хрустнув скулами. — Это, конечно, меняет дело. Ну хорошо, а о дочери моей ты подумал?

— Все будет о'кей, не волнуйся, Катя станет жить с нами, — скороговоркой проговорил Павел. — Она ни в чем не будет нуждаться, ручаюсь тебе.

— Да уж ты постараешься. Кстати, что вы ей сказали о моем… исчезновении?

Павел отвел глаза в сторону и нервно забарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

— Понимаешь… никто ничего не знал… все думали, что ты… что тебя нет в живых. Словом, мы сказали ей, что ты умер.

Как это произошло, Сергей уже не помнил. Его кулак со свистом рассек воздух и сочно впечатался в физиономию Павла. Тот ухнул от неожиданности, вылетел из кресла и с грохотом распластался на полу. Сергей подул на костяшки пальцев и прошипел:

— А вот за это ты ответишь особо.

На шум тут же прибежала Лариса. Увидев следы крови на лице «друга семьи», она вскрикнула и метнула в Сергея злой, почти ненавидящий взгляд.

— Мясник! Это единственное, на что ты способен… Как ты, Павлуша?

Сергей уже взял себя в руки, однако о происшедшем нисколько не сожалел.

— Уж куда мне до твоего благодетеля, — язвительно заметил он. — Он-то уж точно способен на большее.

Она резко повернулась к нему.

— Зачем ты приехал, зачем? Все было так хорошо, все наладилось, успокоилось. Ну что тебе здесь надо?