Они звонко чокнулись и выпили.

Около трех часов ночи на шоссе, метрах в трехстах от костра, где кутили бродяги, остановилась легковушка. Из нее вывалились пятеро крепких парней и пристроились у дороги справить малую нужду. Краем глаза Петр видел их, но поначалу не придал этому факту значения.

Парни же, посовещавшись, направились к «бомжеубежищу». Вторично Петр заметил их, когда они были уже метрах в ста от костра. У одного из них он заметил монтировку. Холодок пробежал у него по спине.

— У нас гости, — толкнул он доктора и кивнул в сторону парней.

— А? Что? — завертел головой тот, пока не наткнулся взглядом на вновь прибывших.

Парни остановились метрах в тридцати от костра. Все они были в изрядном подпитии.

— Эй, рвань подзаборная! — крикнул один из них, оказавшийся долговязым бритоголовым верзилой. — Какого хрена вы здесь балаган устроили?

Доктор поднялся и шагнул им навстречу.

— Идите, ребята, своей дорогой. Мы вас не трогаем, и вы к нам не лезьте. Не мешайте людям Новый год справлять.

— Ха! Люди! — сплюнул сквозь зубы верзила. — Дерьмо вы, мать вашу, а не люди. Сворачивайте манатки и канайте отсюда, пока ребра вам не переломали. Живо!

— Это кто дерьмо? — зарычал полковник Коля. — Это я дерьмо?!

— И ты, и все эти псы вонючие, — зло проговорил верзила.

Наступила гробовая тишина. Полковник Коля набычился и весь сразу как-то посерьезнел.

— Слушай, ты, бритоголовый, — медленно процедил он сквозь зубы, — если ты позволишь себе еще хотя бы одну гадость в адрес моих друзей, я тебя уроню.

— Ага, уронил один такой, — заржал верзила, — до сих пор кровью харкает.

Перекинувшись между собой парой слов, парни вновь двинулись к костру.

На их пути оказался доктор.

— Погодите, ребята, давайте по-хорошему, — попытался урезонить он их. — Тихо-мирно разойдемся в разные стороны и забудем этот печальный инцидент.

Сильный удар в лицо свалил его с ног. Доктор тяжело рухнул в снег. Петр было рванул ему на помощь, но его опередил полковник.

— Ах ты мразь!.. — прорычал он и кинулся на верзилу, но мощный удар в пах свалил и его. Полковник грузно осел и завыл от боли.

— М-м-м… Ну все, хана вам, подонки… — прошипел он, корчась на снегу и хватая ртом воздух.

Кое-кто из бомжей бросился врассыпную, остальные же сгрудились плотной группой и отступать, видимо, не собирались.

Верзила присвистнул.

— Глянь-ка, Гудзон, — кивнул он своему дружку, тому, что с монтировкой. — а эти псы, кажись, на серьезные проблемы нарываются.

— Уже нарвались, — прохрипел Гудзон и занес было монтировку над Петром, который был к нему ближе всех.

Петр и сам не помнил, как это произошло — словно какая-то пелена застлала его разум. Он лишь смутно осознавал, как внезапно выдал серию молниеносных ударов, каждый из которых — он чувствовал это — попал в цель. Когда пелена спала, он увидел у своих ног лежавших бритоголового верзилу и типа по кличке Гудзон. Оба были в отключке и не подавали признаков жизни. Трое других отскочили на безопасное расстояние и с опаской поглядывали на внезапно ставшую грозной толпу оборванцев.

Петр ошалело смотрел на свои руки и ничего не понимал. Он никак не мог взять в толк, что же он все-таки сделал с этими двумя идиотами? Все получилось как-то само собой, но как именно? И тут бледный, призрачный свет забрезжил в его сознании: знание навыков какой-то борьбы, полученное им в той, прошлой, жизни, вдруг прорвалось наружу и сумело защитить его.

Доктор, кряхтя, уже поднимался на ноги. Из рассеченной губы его струилась кровь.

— А здорово ты их, — скривился он в подобии улыбки. — Вот уж не ожидал.

— Да я и сам, честно говоря, не ожидал, — растерянно признался Петр.

Полковник Коля стоял на коленях и судорожно шарил у себя по карманам.

— Сейчас я им устрою Варфоломеевскую ночь, — глухо рокотал он, — сейчас они у меня волками выть будут, подонки…

Он уже был на ногах. В руке его вдруг блеснул пистолет.

— Колька! Не надо! — надсадно крикнул дед Евсей.

— Еще как надо, — процедил полковник и вскинул пистолет.

Грянул сухой выстрел, и один из троих парней, вскрикнув, упал. Двое других в панике кинулись к машине. Полковник еще дважды выстрелил вслед убегавшим, но промазал.

— Эх, ушли, гады!.. — в сердцах выругался он.

— Ты что, Колька, совсем ополоумел?! — бросился на него дед Евсей. — Палить по живым людям! А если ты его убил? Тоже мне, Рэмбо нашелся!

Полковник Коля ничего не ответил и лишь махнул рукой.

После первого же выстрела толпа бродяг быстро рассеялась. Праздник, начавшийся за здравие, в буквальном смысле закончился за упокой: выстрел полковника, похоже, сразил парня наповал.

Петра била крупная дрожь. Да и доктор был явно не в своей тарелке. Он подскочил к подстреленному парню, склонился над ним, быстро осмотрел, выпрямился и облегченно вздохнул.