– Да уж оставьте его, ребятки, – заступилась за бухгалтера Мария Семеновна. – Видите, человек не в себе, переживает.

– Ваше слово – закон, Мария Семеновна, – улыбнулся Борис, разводя руками, – но все равно я его съем, когда у нас будет туго с продовольствием.

– А я, может, и раньше, если грибы опротивеют, – подхватил Климов, – что вряд ли.

– Ну, хватит, – строго оборвала их Мария Семеновна.

Испуганный Лепешкин скрылся в автобусе, унося с собой драгоценную ложку; забившись в угол, злобно сверкал он стеклами своих очков, глядя на ненавистных ему людей.

– Действительно, как же мы обойдемся без ложек? – спросила Татьяна.

– И без тарелок? – добавила Ольга.

– Ну, тарелки – это уже роскошь, раньше вообще без них жили, из одного котла хлебали, – сказал Борис, – а вот ложки…

– Ложки я беру на себя, – вмешался Климов, – через полчаса две штуки обещаю.

Достав из своего миниатюрного чемоданчика необходимый инструмент, Климов, как и обещал, за полчаса вырезал из молодой березы две вполне пригодные для употребления ложки. На листе жести, найденном в запаснике Николая, поджарили колбасу, а из мяты и зверобоя, в изобилии растущих на опушке леса, приготовили великолепный чай.

Наконец все было готово, и проголодавшиеся люди принялись за трапезу.

– А здесь не так уж и плохо, – с трудом проговорил Борис, усиленно работая челюстями. – Я, например, даже рад, что все так получилось.

– Еще бы! – воскликнул Олег Павлович. – Здесь просто рай!

– Да, а если бы в трехстах метрах отсюда проходило шоссе, ведущее к Москве, и в лесу не бродили голодные дикари, тогда бы и я, пожалуй, присоединился к вашим восторгам, – пробормотал Климов, отправляя в рот третий кусок колбасы.

– Нет, нет, Семен Степанович, здесь вы не правы, – с жаром возразил Олег Павлович. – Посмотрите, как здесь чудесно! Какой вид! Какой воздух!

– Какие гостеприимные люди! – передразнил его Климов. – Вы как хотите, Олег Павлович, а я с первой же оказией отправляюсь домой. Я не романтик, я привык к размеренной жизни без каких-либо авантюр. Тем более что меня жена дома ждет.

– Как же вы домой вернетесь? – удивилась Татьяна.

– А тем же путем, что и сюда. Сяду в автобус – и адью!.. Что с вами, Олег Павлович?

Инженер застыл с ложкой у рта.

– Неплохая идея, – вымолвил он наконец. – Надо будет попробовать.

– Пробуйте, товарищ инженер, пробуйте. Авось через сотню веков до Москвы доберетесь. Если горючего хватит.

За подобными разговорами прошел обед. И только тогда вспомнили про Лепешкина.

– Нехорошо как-то получилось, – посетовала Мария Семеновна, -он ведь тоже человек, и голодный поди. Надо бы его позвать, пусть покушает.

– Вот вы о нем хлопочете, жалеете, – проворчал Борис, – а он нас за людей не считает.

– Да пусть уж идет, – снизошел Климов, – все равно нам целое ведро не осилить.

– Я схожу, – вскочил Николай и направился к автобусу. Но не прошло и минуты, как сидящие у костра увидели бегущего обратно Бармина.

– Его там нет! – крикнул он на бегу.

Олег Павлович и Борис вскочили.

– Как нет? Что ты говоришь?

– Посмотрите сами!

Лепешкин исчез. Ни в автобусе, ни рядом его не было.

– Обиделся, – качая головой, сказала Мария Семеновна.

– Ну и пусть катится! – разозлился Климов. – Будем мы еще нянькаться с этим кретином!

– Надо бы в сумках посмотреть, – шепнул на ухо Олегу Павловичу Борис. – Чем черт не шутит…

Инженер кивнул. Осмотр сумок подтвердил справедливость опасений Бориса. У Марии Семеновны исчезли остатки колбасы и хлеба, у девушек -зажигалка, у Климова – большой самодельный нож с костяной рукояткой. Климов сильно огорчился:

– Такой нож! Ему ж цены нет! Один мастер по спецзаказу делал. А сталь! Тверже алмаза! Э-эх, бухгалтерия! Чтоб тебя… – Климов добавил что-то очень выразительное и совершенно нелитературное.

– Не волнуйтесь, Семен Степанович, у меня есть нож, охотничий, еще мой дед с ним на медведя ходил. Считайте, что он ваш, – сказал Николай, пытаясь успокоить опечаленного Климова.

– Да что нож! – крикнул Борис сердито. – Этот гад зажигалку упер – вот это, действительно, потеря! Кончатся спички – что тогда делать будем?

– А хлеб? А колбаса? Ведь это последнее, что у нас бало, -раздавались возмущенные голоса.

– Эх вы! – с укором произнесла Мария Семеновна. – А о человеке вы подумали? Ведь он там один в лесу, не ровен час, погибнет. А вы -колбаса…