А вместе с ней началось и накопление имущества, сначала трудом и усердием, а потом любыми средствами, включая обман и жестокость. У кого было больше палок и прутьев, тех больше уважали женщины и дети. Зато те, у кого ничего не было, спали спокойно, потому что им не нужно было думать, где все это хранить, чтобы это не украли, и беречь все, чтобы оно не испортилось.

С появлением собственности появился обмен товарами, созданными своими руками. Меняли щиты на стрелы, цветы на камни, коров на молоко, и многое другое, что неудобно было складывать. Имущества становилось так много, что оно не вмещалась в жилища, и головы их обладателей. И чтобы большое не казалось таким огромным, они придумали деньги, которые помешались в одной руке.

Но продолжали бояться грома и молний, шум ветра загонял их снова под камни, где они съежившись молча ждали, пока не закончится стихия. Некоторые говорили, что это им в наказание за то, что они делали что-то плохое, или даже помышляли что-то не доброе против своих собратьев. И стали жить они тогда в мире, делясь и хваля друг друга, но к сожалению, стихия снова стала повторяться.

Тогда некоторые решили, что это небо на них серчает, за то, что некоторые из них смотрят на него так же, как и на землю – с пренебрежением. И стали тогда они наблюдать друг за другом, и наказывать тех, кто кричал или ругался, глядя на небо. Пойманным за этим занятием выкалывали глаза, если те не могли побороть эту пагубную привычку, чтобы они никогда не смогли больше обидеть небо.

Но это тоже не помогало. Стихия раз за разом возвращалась. Пока один из них не заявил, что после того как пообщался с небом, так же как со своим соседом, и попросил у него прощения за всех них, и оно перестало больше гневаться на них. И пришло прозрачное небо на их земли после этого, и ни одно облако больше не загораживало им солнце, но потом снова начались громы и молнии.

Они не знали, как усмирить небо, которое заливало их пещеры и превращало землю в мутные реки. Это затрудняло им охоту и сбор ягод, а промокшие под дождем стали чаще болеть и умирать. Пока один из них не придумал обувь на толстой и мягкой подошве, а другой закутываться в звериные шкуры. После этого они научились жить под проливными дождями и больше уже не боялись молний.

Они могли долго любоваться заходом солнца, если при этом появлялись ярко красные цвета, а на обычный желтый круг уже мало обращали внимания. Им казалось, что светила подменяли и этим подавали им знак, и что за красный им скоро придется платить своей кровью. Поэтому они все так жадно любовались закатами, ведь каждый при этом представлял себе свою нелегкую долю.

Кто-то готовился к тому, что его дом скоро развалиться; кто-то готовился, что умрет кто-то из его близких; кто-то что потеряет то, что ему так дорого, и уже прощался с этим. Кто-то был уже уверен в том, что сам нечаянно поскользнется и ударится головой о камень насмерть. Кто-то не дожидаясь печальной судьбы, готовился сам броситься с горы, лишь бы не мучиться этими ожиданиями.

Они верили в то, что и деревья и горы имеют свою душу, поэтому часто призывали их к себе на помощь. Они наделали своими страхами камни и выбрасывали их в реку. Они рассказывали о своих планах веткам, а потом вешали их себе на пояс, чтобы не забыть. Они вставляли себе в волосы перья, чтоб перенять силу птиц. Они плясали вокруг костра, чтобы услышать мысли своих предков.

Они не знали получится у них или не получится, но они должны были это попробовать. Они решили построить самую высокую башню на свете, чтобы подняться по крутой лестнице на самый вверх, и увидеть что находится там, в небесах. Но когда рабы взялись за инструменты, то стало ясно, что они не понимают друг друга. Казалось, что таким образом их кто-то наказал за дерзость.

Они клали убитых оленей в лесу, делясь с ним своей добычей, но лес не принимал ее, оставляя на растерзание насекомым. Тогда они стали приносить в жертву богам различных животных на костре, выбирая особенно самых жирных и сочных, предполагая, что сгорая в огне, их вкус и запах поднимался к ним прямо на небо. Они не жалели подношений, зная, что получат больше.

Они целовали землю, чтобы из нее вырастали цветы, и приносили в жертву лучших животных своим богам, думая, что те едят ту же пищу, что и они сами. Они бросали в реку яблоки и спелые ягоды, благодаря тех, кто давал им рыбу. Они пели песни солнцу за то, что оно отгоняло тьму и грело их, когда им было холодно. Они отказывались верить в простые совпадения и везения.

И так изо дня в день, они провожали солнце и встречали его снова. И как только оно вставало, они уже хватались за свою работу, махая палками по земле, пока не темнело. Они знали, что если они проснулись сегодня, то точно так же они проснуться и завтра, и ничего не сможет изменить эти повторения. И каждую ночь их встречали все те же яркие звезды, и все те же черно-белые сны.

Но они долгое время не могли жить сообща, потому что каждый мычал по-своему. Они не могли понять друг друга, как поющая птица немую рыбу. Когда они брались за что-то совместное, то они разбегались в разные стороны, и у них никогда ничего не получалось. Но когда кто-то из них нарисовал на земле волка, то все стразу взялись за оружие. Так у них появился алфавит и слово.

Тогда чтобы не путаться, они решили объединить все знания, которые были у каждого из них, и собрав их, назвали со-знанием. Теперь они стали говорить общими для всех словами. И теперь кого-то одного стали понимать многие. Идея смелого сразу становилась идеей всех, но после этого они начинали спорить, ведь слова не поменяли стремление одних идти налево, а других направо.

Они не могли отвыкнуть думать самостоятельно, и перейти к совместному мышлению. Ведь даже слово собственность происходило у них от чего-то совместного. Но когда кто-то оглашал свою индивидуальную мысль, каждый в ней находил что-то свое, и выражал свое согласие с говорящим. А потом случалось так, что когда их мнения сходились, то возникало сомнение, что оно верное.