Им нужен был какой-то регламент, который разводил бы их мысли на плохие и хорошие. И они стали вспоминать заветы своих предков, которые учили их жить по сигналам совести. Те, говорили им, что если они будут жить в одиночку, то их гораздо легче будет победить, по одному их сможет легко одолеть стихия и звери, и в одиночку они не смогут создать ничего невозможного.

Они были еще неграмотны и считать себя еще не умели, но зато знали, что есть целое и есть его равные части. Беды они стали называть участями, а победы – счастьем. Себя они считали равной долькой всей общины, и с радостью помогали другому, но взамен ожидали такой же отдачи. У них было эгоистичное сознание, но коллективное поведение, и они ничего не могли с этим сделать.

Когда один был несправедливо обижен, у них у всех выступали слезы на глазах, и то чувство почему-то появлялась внутри них, и всегда было одинаково. Так они открыли нравственность, а боль от сострадания назвали совестью, или совместной вестью, о которой даже не сговаривались. Они постепенно учились угадывать мысли и чувства других, чтобы стать для них незаменимыми.

Они отгрызали зубами ветви, потом научились отбивать их острыми камнями, и делать из них копья и стрелы. Так они сначала стали обороняться от дикого зверя, а потом научились охотится на него, ради теплой шкуры и сытного мяса. И всегда всем они делились поровну, потому что тот, кто сегодня попадал в зверя, завтра мог подвернуть себе ногу и стать ненужным для остальных.

Они видели как вода обтачивает скалы, создавая свои узоры и волны на них. И тогда они захотели так же вырезать из камня все лишнее, чтобы получались изображения богов, которых они никогда не видели. Статуи идолов они ставили прямо перед своим жилищем, чтобы те их охраняли и берегли. Так они стали превращать камни, которые раньше не замечали, в произведения искусства.

Они выбирали угловатые камни на берегу, и толкали их до самого леса, там ставили их друг на друга и так создавали себе жилища. Сверху стелили сухие ветви и покрывали широкими листьями. И все они делали вместе, так как камни эти были такого размера, что осилить их было невозможно в одиночку. Вскоре стали появляться дома, вдоль их неторопливо текущей полноводной реки.

Когда солнце поднималось, они расходились по лесам и болотам, собирая ягоды и стреляя в птиц. Они поднимали камни и перекрывали ручьи, чтобы рыба, которая в них водилась, выходила на мель. Они собирали росу в широкие листья, и пили из них по очереди, пока не случались новые дожди. Когда они слышали вой волков, то загоняли их сами в ловушки, закидывая палками.

Когда они царапались во время охоты, то растирали раны горькими травами. Некоторые из них они жевали, чтобы почувствовать бодрость перед схваткой, а некоторые, чтобы успокоиться перед длинным походом. Они не просили друг у друга о помощи, потому, что каждый кто видел другого в беде, тут же сам спешил ему на помощь без лишних слов. Ведь одним им было гораздо тяжелее.

Из леса стали раздаваться странные звуки, не похожие ни на вой зверей, ни на крики человека. И они стали гадать, когда оно доберется до них, многие даже потеряли сон от этого. Некоторые уверяли, что это кричали души умерших зверей, вылезали из земли. Другие стали придумывать человека-волка, якобы рожденного нечистыми силами. И только они стали успокаиваться, как…

Однажды вечером на них напали дикари с визгами и в звериных масках, и было их так много, что они ничего не успели сделать. Их застали безоружными и уже отходящими ко сну, поэтому часть их перебили, а часть выгнали за пределы их селений. В них кидали острые палки и свистели спотыкающимся вслед, чтобы те бежали еще быстрее. Многие не проснулись следующим утром.

Хорошо быть добрым, когда вокруг светит солнце, и их проблемы решает кто-то неизвестный. Но опасно оставаться добрым, когда за твоей спиной точат ножи. Ведь на всех все равно не хватит плодов, которые побило градом. Они протягивают им часть своих ягод, но они улыбаются криво, потому что им нужно… – абсолютно все! Победители хотят не победы, а права считать себя победителем.

Их прогнали с земель, на которых они выросли, и где были похоронены их деды. Они ничего так не почитали, как своих предков, поэтому поклялись отомстить, и вернуться к знакомому лесу. Терпеть лишения для них уже стало привычкой, а сопротивляться – свойством характера. Они постоянно сталкивались с вызовами, которые делали их неуязвимыми перед болью и страданиями.

Теперь тучи сошлись на их лицах, молнии в их глазах сверкали, гром гремел в их груди, а ветер гнал их туда, еще не так давно светило их солнце. Но вернуть назад утекшую воду они были пока еще не в силах. Они сжимали в кулаках скалистые камни, словно глотки всех, кто виноват в их несчастье. И камни те с треском рассыпались в их кулаках в мелкую пыль под ногами.

Их терзала обида и месть, она ползала в них, и они не знали как ее вытравить из себя. Им хотелось бить, кричать и толкать тех, кто только что причинил им боль и страдания. Они не могли понять, почему люди бывают так жестоки и не могут жить в мире и спокойствии. Что мешает им признать незнакомого человека другом и братом, и не пытаться его убить ради собственной власти.

На новом месте они научились приручать диких животных, которые раньше на них бросались. Теперь они стали бегать и прыгать только по их указаниям, и виляли хвостами, когда их накажут. И тогда они стали загонять голодных зверей с разных сторон, замыкая в кольцо, где находились их неприятели. И животные всех их с ревом и воем перегрызли и исцарапали до смерти.

Они возвращались в свои жилища с грустными лицами, еще никогда им знакомые леса и горы не казались такими не привычными. Они не узнавали даже друг друга, всех кто допустил все это. Их дома были разрушены, памятники осквернены. Везде лежал мусор и огрызки от вчерашней еды. Впервые они увидели свою землю оплеванной и разорванной в клочья. Их переполняла злоба.