— Хм… — Рейн задумался. Не смотря на весь свой морализм, рассуждать он всё же старался разумно и здравый смысл не отвергал. — Тогда пусть дверь будет открыта, чтобы он мог отступить. И я буду прикрывать его, если что.

— Твоя воля, — настала очередь Сайны пожать плечами. Она с этой проблемой вообще не хотела разбираться.

Невыполненная директива никуда не исчезала, даря одновременно свободу от лишних мыслей и в то же время зависнув над головой, будто Дамоклов меч.

Интерлюдия

Директивы и вероятности 2/2

Расчёты не подвели. Вскоре Лифа уже ссыпала несколько одинаковых растворимых каш в одну большую миску и заливала кипятком.

— Могу я поинтересоваться, что с Хранителем? — напомнил о себе Мордред.

— Сами ищем, — буркнула Сайна, не отвлекаясь от разведения супа. — Но он жив.

— Если бы он погиб окончательно, Сильван выпал бы в качестве фрагмента, — ровно сказал Мордред. — Но я спрашивал, что с ним.

— Тия ушла на его поиски. Я выполняю последнюю директиву главы, — коротко ответила девушка.

— А где Манри тар Ланкдор?

Сайна почесала голову.

— Полагаю, под завалами. Альма отслеживала живых. Способов найти некродендроида у нас нет.

— Значит, Манри больше нет…

— Неверно, — Сайна бросила взгляд на трансляцию. — Я присматриваю за местом чтобы исключить пересбор. Если ты или кто-то из способных найти Манри через потолок отправится наверх, то его можно восстановить.

— Значит, нужно разобрать каменный завал? — задумался Мордред.

— Не нужно. Я отдам приказ автоматонам, и они всё сделают сами. Нужно лишь указать.

Оплетённый растениями скелет в балахоне сильно воодушевился. Похоже, эти двое и правда дружат, насколько это возможно для высшей нежити.

— Тогда я готов всё сделать сам прямо сейчас, — предложил он.

Вытащить Манри и погибших вместе с ним под завалами некродендроидов не стоило структуре Ордена ничего. Оборудование сейчас наверху просто простаивало, не имея права отойти далеко от разлома.

— Готово! — порадовала Сайну Лифа.

— Благодарю, — коротко кивнула механистка.

Эльфийка, в отличии от Ангедонии, оставалась с Орденом, хотя легко могла бы сбежать. Правда, у неё ситуация была совсем иная. Найти своих и вернуться к ним у неё шансы были сейчас не особо большие. А вот Ангедония лего могла уйти на двадцатый, что скорее всего и сделала. Если, конечно, её просто не доконала мёртвая магия.

— Ладно, если это всё, то я спать. Свой зверинец уже можете покормить сами, — сразу же посадила пятно на хорошее впечатление о себе Лифа.

— Спать? — опешила Сайна. — У нас есть задача, поставленная…

— Да-да, если что — будите, буду овощем в хвосте. Если подстрелю не того — жалуйся шефу, хе…

— Сейчас я твой шеф согласно иеарархии!

— Ага, — отмахнулась Лифа. — Кто ж против? Надеюсь только, что ты тоже собираешься дать ответы на вопросы, которые обещал искать твой демон.

— Мы можем в любой момент сняться и уйти или вступить в бой! — напомнила Сайна.

— Ну да, я ж сказала, буду плестись в хвосте. Постараюсь в своих не стрелять.

— Для тебя это норма?

— Если будет бой, для меня он будет… ээ… не помню какой по счёту. Что-то за десять тысяч. Теряла товарищей… ээ в общем, там тоже большое число. Но оно тебе не понравится. На одиннадцать не делится. Ох… великий Солар, общаюсь с ионной чумой…

— Чем ты меня назвала?

— Забей и не парься. Пока всё весело, мне норм, — Лифа подняла большой палец.

Как-то слишком быстро она перенимает привычки людей в Ордене.

— Тебе весело?

— Если отключить лишние мысли — очень! — рассмеялась эльфийка, но как-то странно, будто за этим крылось нечто большее, чем просто смех.

Сайна ощутила, что начинает закипать. Эмоции — нерациональны и нарушают вычисления. Они недопустимы.

Однако стоит в пассивные побочные задачи записать общее повышение дисциплины в группе. Подобное поведение может нарушать выполнение директив.

Это было похоже на детскую игру, но тем не менее прекрасно работало.

Тарелки с эльфийской едой, которая после добавления кипятка из порошка превратилась в кулинарный шедевр, были расставлены по пути из убежища наружу. И огромный астральный кот, в котором не было почти ничего от знакомого Хантера, вышел из центральной комнаты с сердцем, служившей убежищу ещё и столовой…