В текущем положении это напрямую снизит наши оборонные способности.

— Хорошо. Мы можем как-то тебя отсюда перенести в другую локацию?

Да. Для этого необходимо вытащить сердце убежища и положить в другую локацию.

Сайна посмотрела на огромный зелёный камень

Или вытащить меня из Арктура фрагментом. Тогда можно будет как раньше.

Потом сможешь сделать убежище своим, если найдёшь терминал парадоксов.

Другие терминалы меня, скорее всего, уничтожат.

Механистка переглянулась со стихийным рыцарем.

— Выполнение директивы устранения невозможно без переноса убежища. Отказываться от него нецелесообразно. Необходимо разработать способ транспортировки сердца.

Рейн обратился в каменную форму и попытался поднять огромный камень.

Всё, чего ему удалось добиться — что тот едва заметно шевельнулся.

Зелёный кристалл был именно тем, чем и выглядел — неподъёмным камнем.

Что же делать, чтобы выполнить директиву наиболее эффективно, минимизировав сопутствующий урон и не потеряв ценные ресурсы? Нужен детальный анализ, вычисления и практический опыт. Предстоит много работы.

— Ты своими устранениями прикончишь Орден, — серьёзно сказал Рейн. — Спускаться сейчас вниз, чтобы искать Анклав Хищников — это безумие! Нужно подниматься наверх!

— Это предложение неэффективно и вредит выполнению директивы. Враг тоже ослаблен. У нас преимущество.

— Я тебя не узнаю… хотя, да. Ионитовая логика, — стихийный рыцарь покрутил пальцем у виска. — Я понимаю тебя, Сайна. Я был на твоём месте. Я знаю, что это, когда в твою голову лезет чужеродная дрянь, промывает тебе мозги и извращает мысли.

— Ты сомневаешься в точности моих вычислений?

— Гильгамеш начинал, как простой паладин, желающий спасать и защищать слабых. Ты можешь сопротивляться этому! Твоя логика искажена модами и низкой осознанностью. За тебя говорит та дрянь, что ты встроила.

Разговор был некстати, да и в целом неуместен. Слишком много ушей его слышало, теряя мотивацию и доверие к её приказам. Это ещё больше снижало эффективность и продуктивность работы.

Снижало вероятность выполнения директив старшего в иерархии.

Все её действия — благо для Ордена.

Его действия — сейчас несут вред. Он сознательно вредит исполнению директив. Зачем? Неразумность или… возможно, он тайный враг?

Их спор закончился неожиданно.

К камню спешили Лис с Ильгором:

— Сайна, Рейн! Там Хантер жрёт какую-то хтонь с гибридными стихиями!

— Великие Строители! Да когда ж это кончится! — рыкнула Сайна.

Когда она пришла на место событий, всё уже завершилось. Её ждало очень много новой информации для анализа и новых вычислений.

— Ладно, признаю, был не прав, — послышался удивлённый голос Рейна. — Ты была права.

В окружении обглоданных костей сидел Хантер. Зависшая перед ним кость была разбита — кот доедал костный мозг.

Несъеденной оставалась только половина туши какой-то твари животного типа. Четыре глаза, огромная подвижная челюсть, чёрная шерсть, шипы, щели носа, шипы из позвоночника, мощные мускулистые лапы.

Существо должно быть очень быстрым и сильным, а челюсть могла бы легко перекусить камень. Да и не могло быть хилой твари на двадцать четвёртом, где они сейчас находились.

Хантер раненым не выглядел.

Он медленно повернул огромную голову к оставшейся половине туши. И та вдруг подлетела в воздух, разорвалась на двенадцать одинаковых кусков, которые выстроились в ряд и пролевитировали в открытую пасть.

— ЖРАТВА! — довольно заревел Хантер. — Хочу БОЛЬШЕ!

Серый колобок на толстых коротких лапках медленно пошёл вперёд, к колоннам, окружавшим выход на этаж. Но надолго его усилий не хватило и, пройдя метра полтора, он вновь плюхнулся на задницу, а лицо его сделалось недовольным.

Сайна всей своей человеческой частью ощутила, как им повезло, что ЭТО не расценивает как пищу их.

— Он всё больше походит на симбиотрофа, — заметил Рейн.

— Все мы немножко симбиотрофы, — похлопал его по плечу Кот. — А это чудище, но наше чудище.

— Поэтому вы у себя содержали Коня? — хмыкнул стихийный рыцарь.

— Неосознанность лечится. Белая тоже скорее всего не понимала, что делает.

Рейн кивнул, соглашаясь. В его характере было прощать окружающих и винить во всём себя. То есть быть во всём полной противоположностью Гильгамеша.