Алекс следует за ним.

— Роды — длительный процесс. Особой спешки нет.

— Женщины рожают на обочине дороги, потому что не успевают добраться до больницы вовремя, — говорю я, ускоряя шаги до максимально возможного темпа.

Мне следовало сегодня поработать дома. Я бы так и сделал, если бы Лайла не сказала мне, что я свожу ее с ума своими волнениями.

Я чрезмерно опекал ее всю беременность, и чем ближе она подходила к сроку родов, тем хуже становилось. Я ничего не могу с этим поделать. В первый раз я пропустил все. Мне так и не удалось увидеть Лайлу беременной Лео или подержать его на руках, когда он был маленьким. Это похоже на подарок, который я никогда не ожидал получить в дополнение ко всему остальному, что подарила мне Лайла.

— Статистически это очень маловероятно, — говорит мне Алекс, все еще отставая.

— Мне похуй на статистику. — Я толкаю металлическую дверь, которая ведет прямо на парковку.

Зимний воздух бьет мне в лицо, холодный ветер треплет мои волосы и проникает сквозь ткань одежды.

Я едва замечаю озноб, торопливо направляясь к своей машине. И тут я замираю. Я поворачиваюсь к Алексу, который заметил то же самое, что и я, и теперь выглядит скорее обеспокоенным, чем удивленным.

У моей жены роды, а у «Аурус», на котором я сегодня приехал, спущено колесо. Дорогой, раздражительный, бесполезный кусок металла. Может быть, это карма за все шины, в которые я стрелял.

На резине нет видимых следов. Вероятно, я зацепился за гвоздь, проезжая через промышленную зону, где расположен склад.

Как я спустил колесо сейчас не имеет значения. Вопрос только в том, что теперь делать?

— Ты за рулем?

— Нет, — отвечает Алекс. — Виктор сел за руль после того, как мы закончили с грузом Бабанина. Я могу позвонить…

Я уже шагаю обратно к складу.

— Ты слышал, что я сказал насчет «не спеши», да? — Спрашивает Алекс, следуя за мной.

Я не отвечаю.

— Что я вообще могу знать, верно? Я всего лишь врач.

Я игнорирую сарказм Алекса, предпочитая сосредоточиться на вводе кода на двери. Склад пустее, чем обычно. Прошлой ночью мы получили большую партию товара, и поэтому большинство людей дома, спят.

— Виктор! — Кричу я, замечая его у входа в раздевалку.

Он спешит ко мне.

— В чем дело, босс?

— Мне нужны твои ключи.

Виктор морщит лоб, когда достает их из кармана.

— Хорошо? Я…

Что бы он еще ни сказал, все отходит на второй план, когда я во второй раз направляюсь к выходу. Мысленно я выстраиваю маршрут отсюда до больницы. У нас есть конспиративная квартира, куда попадают на лечение раненые, так что я не так хорошо знаком с этим зданием, как, вероятно, большинство людей, занятых в опасных сферах деятельности.

— В конце черный «Мерседес». — Рядом со мной снова появляется Алекс.

Я ничего не говорю, но передаю ему ключи. Мои мысли не дают покоя. Наверное, лучше не садиться за руль.

Обычно я сразу преодолеваю любую неопределенность. Но Лайла — моя ахиллесова пята. Риски, о которых я обычно не задумываюсь дважды, непостижимы, когда дело касается ее.

Алекс видит беспокойство, которое я пытаюсь скрыть.

— Эй. — Он хватает меня за руку, заставляя остановиться. — Тебе не обязательно быть Паханом прямо сейчас.

— Я всегда Пахан.

— С ней все будет в порядке. Лайла сильная.

— Я знаю. Я просто… — Я выдыхаю, пытаясь избавиться и от части беспокойства.

— С ней все будет в порядке, — повторяет Алекс, хватая меня за плечо и крепко сжимая его.

Я испускаю еще один глубокий вздох и киваю. Потому что другого исхода я не могу себе представить, а беспокойство о наихудшем сценарии никому не поможет.

Через несколько минут мы мчимся по дорогам. Температура не поднималась выше нуля неделями, что отражается в замерзших кучах снега, наваленных по обе стороны шоссе.

Алекс останавливается прямо перед главным входом в больницу, понимая, что у меня не хватит терпения припарковаться.

Я проскакиваю через автоматические двери, на самом деле не обращая внимания на взгляды, которые на меня бросают.

Внутри царит хаос. Кричащие дети. Орущие взрослые. Бесконечная суета.

При первой же возможности я поворачиваюсь. В коридоре множество дверей с номерами. Ни одна из них не дает мне никаких указаний на то, куда мне следует направиться, чтобы найти Лайлу.

— Дальше я вас не пущу.

Я оборачиваюсь на женский голос. Женщина в медицинской форме стоит, скрестив руки на груди.