Я киваю и сглатываю.

— Я не собираюсь лгать и говорить, что внезапно смирилась со всем этим. Но пока Лео не замешан в этом, если только он сам не захочет этого, когда ему исполнится восемнадцать, я справлюсь с этим. — Я делаю глубокий вдох. — И я предпочла тебя со всем, что к тебе прилагается, чем вообще не быть с тобой.

Его рука поднимается. Его большой палец проводит по моей щеке, прикосновение легкое, как перышко.

— Ты уверена?

Я киваю.

— Я много думала об этом последние несколько недель. И… не то, чтобы у меня тоже были чистые руки.

— Эти ситуации несопоставимы, Лайла. — Тон Ника изменился с мягкого на резкий. — Только не говори, что ты стреляла в опасного человека в целях самообороны — это не то же самое, что делаю я.

— Это дало мне новую перспективу, Ник. Вот и все. Мы все делаем то, что нужно, чтобы выжить.

— Ты не хочешь такой жизни.

— Нет, — отвечаю я. — Но я хочу тебя. Я могу ненавидеть то, что ты делаешь, и все равно любить тебя. Ты сказал, что у тебя нет выбора, что у тебя никогда не было выбора, и теперь я понимаю. Я знаю… и я хочу тебя.

— Ты не…

— Ты тоже, Ник. Ты так и не попрощался. Ты так и не вернулся. Ты так и не сказал, что любишь меня. Ты никогда не вел себя так, будто я вообще что-то значу для тебя, будто ты хотел, чтобы мы продержались дольше, чем было необходимо.

Он молчит несколько секунд.

— Мой отец был холодным, жалким ублюдком. Он мог придраться к чьему-нибудь дыханию. И никто не принимал на себя основную тяжесть его издевательств больше, чем моя мать. Если что-то шло не так, он находил способ обвинить ее. Вечеринка, которую она устроила, отвлекла его людей. Если она ушла за покупками, значит, пренебрегла своими обязанностями. Если она проводила время со мной и моими братьями, то это было баловство.

— Я поклялся себе, что мой брак никогда не будет таким. Но я никогда не думал, что женюсь по любви. Даже если бы я никогда не стао паханом, я знал, что мой отец использовал бы мой брак для продвижения своих интересов.

Рука Ника скользит по моей щеке, обхватывая подбородок и наклоняя мое лицо так, что я не смогла бы отвести взгляд, даже если бы захотела.

— А потом я оказался на вечеринке студенческого братства в Филадельфии. Я стоял у холодильника, когда увидел девушку. Мне казалось, что я ждал ее всю свою жизнь.

Я вздыхаю, но ничего не говорю.

— Я знаю, что бросил тебя, Лайла. Я ушел, потому что не думал, что у меня был другой выбор. Я ушел, потому что пытался защитить тебя. Если бы мне пришлось делать это снова, я не уверен, что поступил бы по-другому. С тех пор, как ты вернулась в мою жизнь, я все еще пытаюсь защитить тебя. Я не лучший вариант для тебя. И никогда не буду. Но не смей думать, что ты не смысл моей жизни, что я не хочу тебя или не хочу, чтобы ты осталась, что я тебя не люблю. Я люблю тебя больше, чем думал, что способен кого-то любить.

Что-то внутри меня открывается, как клапан, когда он произносит эти два предложения. Что-то сладкое и пьянящее наполняет мое тело, как мощный наркотик.

— Правда?

Ник улыбается.

— Правда.

Он делает шаг, прижимая меня к стене ресторана. Мне больше не холодно, я окутана теплом его тела. От него пахнет дымом и пряным одеколоном.

Как грех и искушение.

Он пугает меня своими словами.

— Я хочу поцеловать тебя.

От резкости в его голосе у меня по коже бегут мурашки. Но это единственная моя реакция. Я слишком ошеломлена этим признанием. Это полностью противоречит его обычной уверенности.

— Так, поцелуй меня.

Ник улыбается.

— Поцелую.

Но некоторое веселье исчезает с его лица, когда он смотрит на меня, его красивое лицо становится суровым от эмоций.

— Что?

— Я волнуюсь, что ты передумаешь. — Он убирает прядь волос с моего лица, его прикосновение затягивается и оставляет за собой теплый след. — Я беспокоюсь, что это будет слишком и…

Я целую его. Его рот теплый, жар почти слишком сильный после оцепенения от холода. Я ожидала, что у него вкус пепла, но у его губ дубовый, солодовый привкус. Должно быть, он выпил немного скотча, ожидая моего возвращения.

Моя спина трется о грубую внешнюю поверхность здания, мой свитер не очень-то защищает. Но я не осознаю ничего, кроме чувственного скольжения его языка по моему. Теплое прикосновение его ладони к моему бедру, когда он притягивает меня вплотную к своему телу. Другой рукой он запускает пальцы мне в волосы, нежно потягивая, чтобы угол моего рта оказался именно там, где он хочет.

Все исчезает — мусорные баки, звездное небо, холодный воздух.

Ник отстраняется первым, затем наклоняется для более мягкого, целомудренного поцелуя.