— Виктор отвезет вас, — говорю я ей, кивая в сторону ряда припаркованных внедорожников.

Моя машина первая. Когда я дома, я предпочитаю вести машину сам.

Мне нужна секунда, чтобы подумать, немного времени на обдумывание. Минута на планирование. Впервые в своей жизни я понятия не имею, что делать.

Я поворачиваюсь и направляюсь к шеренге машин, останавливаясь только для того, чтобы рассказать Виктору о плане. Он кивает в ответ на указание, по его лицу пробегает тень опасения. Без моих указаний он знает, что я ему доверяю. Знает, что я привез их к себе домой, значит, если что-нибудь случится во время поездки, пытки, которым, как он видел, я подвергаю других, не будут выглядеть такими жестокими.

Машина заведена и ждет. Я забираюсь внутрь и нажимаю на акселератор. Дорогой двигатель рвется вперед, разгоняя машину по взлетно-посадочной полосе с той же скоростью, что и самолет, на котором я только что летел. Цементный участок пуст, что позволяет мне разогнаться еще больше.

Все остальные, кто находится рядом с частным терминалом, обходят эту часть аэропорта стороной. Фамилия Морозов имеет вес в Штатах. Здесь она всегда сопровождается страхом в голосе.

Несмотря на мою склонность к вождению в одиночку, у меня возникло искушение поехать в одной машине с Лео и Лайлой, именно поэтому я этого не сделал.

Сегодняшний день будет иметь далеко идущие последствия. И каждое решение, которое я продолжаю принимать, все глубже погружает моего сына в жизнь, которую я бы для него не выбрал. У моих врагов повсюду шпионы. Тот факт, что я попросил, чтобы как можно больше людей ждали нас здесь, чтобы сопроводить домой после того, что должно было стать обычной, быстрой поездкой, не останется незамеченным или не сообщенным.

Иногда все обстоит именно так, как кажется. Все вокруг меня — друзья или враги — воспримут все, что я сделал сегодня, как знак, что женщина и мальчик в машине позади моей что-то значат для меня.

Единственный живой родственник, к которому я испытываю настоящую эмоциональную привязанность, — это моя мать. Она гордая, несносная женщина за пятьдесят, которая живет в хорошо охраняемом доме в Москве. Вряд ли это идеальный материал для шантажа. Не такая уж слабость.

Но женщина?

Сын?

Я представляю, как Дмитрий хихикает от радости, когда узнает. У него высокий, писклявый смех, из-за которого нас часто дразнили, когда мы были детьми. Я давно его не слышал. Я прекрасно представляю его сейчас, когда он думает, что наконец-то одержит верх.

У меня по-прежнему больше людей и ресурсов. Больше уважения.

Но теперь мне тоже есть что терять.

Я успокаиваю хаос в своей голове, наслаждаясь ощущением того, что нахожусь за рулем. Проехав Москву, я звоню Алексу.

Он засорял мой телефон неотвеченными сообщениями и звонками на протяжении всего полета. Я обязан сообщить ему, что они в безопасности, даже если меня так и подмывает ударить его по лицу за то, что он вообще устроил весь этот бардак.

Я бы все еще был в Нью-Йорке, не узучая в уме лучшие частные школы в округе, чтобы позвонить позже и записать Лео. Этот конфликт с Дмитрием затянулся на слишком много месяцев. Несмотря на свои многочисленные недостатки, он не полный идиот. Он также хорошо знает наши операции — слишком хорошо. Поймать и убить его будет непросто, а это значит, что Лео и Лайла недолго пробудут здесь.

Опять же, я в замешательстве. Лайла злится на меня — и это справедливо. Лео понятия не имеет, почему он здесь. Они уедут, как только станет безопасно.

Но что-то кажется… правильным в том, что они оба сейчас здесь.

— Что случилось? — так Алекс отвечает на телефонный звонок.

В его голосе нет ни гнева, ни обвинения, но я слышу, как за вопросом скрывается и то, и другое. Он просто знает, что лучше не облекать это в слова.

— Бьянки.

Это не ответ на то, о чем на самом деле спрашивает Алекс, но он и не давит на меня.

— Где Лайла? — спрашивает он вместо этого.

— Со мной.

— С…. Роман сказал, что ты только что приземлился.

— Да.

— Ты… она с тобой в Москве?

— Да.

Пауза.

— Почему?

— Бьянки послал людей в ее квартиру. Мне нужно, чтобы она — они — были в безопасности.

Голос Алекса меняется. Становится более глубоким.

— Ты познакомился с мальчиком?

— Да.

— И…

— И что?

— Ты не хочешь говорить об этом. — Его тон без эмоционален.

Отец Алекса был лучший Brigadier у моего отца. Он погиб во время нападения, унесшего жизни моего отца и братьев. Это сблизило нас еще больше, укрепило связь, которая и без того была нерушимой. Но впервые я не хочу делиться с ним.

— Тут не о чем говорить.

— Конечно. — Алекс растягивает слово, добавляя слишком много слогов, чтобы сосчитать. — У тебя есть ребенок — сын. От Лайлы Питерсон. Ты забираешь их с собой домой, и мы оба знаем, какими будут последствия этого. Но тут не о чем говорить. Понял.