Хотя я не уверен, что это правда. Я мог бы уже жениться на Анастасии и заручиться поддержкой Павла.

Предполагалось, что брак будет игрой ради власть. Демонстрацией силы, чтобы напугать Дмитрия и заставить подчиниться. У меня уже больше денег, больше людей и больше поддержки, чем у него. Получение еще большего объема ресурсов от семьи Поповых еще больше бы перевесило весы в мою пользу.

Теперь я не уверен, что это сработает. Дмитрий входит во вкус, становится смелее. Неважно, если никто не верит, что он действительно может бросить мне вызов в качестве Пахана. Сам факт, что он все еще дышит, доказывает, что я не полностью контролирую ситуацию.

Это опасно — для меня и для людей, которых я защищаю.

Если я сейчас женюсь на Анастасии, мне придется организовать поистине роскошную свадьбу Пахана, которой не было с тех пор, как мои родители поженились десятилетия назад.

Мне придется иметь дело с любопытным тестем, отчаянно пытающимся оставаться на плаву.

Мне придется взять под свою защиту все предприятия, включенные в наше соглашение.

И, глядя на Лайлу, я не уверен, что неудобства — единственная причина, по которой брак с Анастасией становится все более непривлекательным.

— Ты собираешься убить его, — заявляет Лайла. — Своего кузена.

— Нам не следует это обсуждать.

— Потому что ты мне не доверяешь?

— Потому что чем больше ты будешь знать, тем хуже тебе будет. — Я снимаю майку, тоже пропитанную кровью, и бросаю ее в угол ванной.

Лайла смотрит.

Я не уверен, осознает ли она это — или знает, что я могу сказать. Но ее глаза скользят по моему животу, затем расширяются, когда мои брюки падают на пол.

Скромность никогда не входила в мои достоинства. Я снимаю боксерские трусы, мой член уже наполовину затвердел под ее призрачным взглядом, когда я иду в душ и включаю воду. Сначала холодно, но быстро становится тепло, смывая кровь и пот с моей кожи.

Я жду, когда Лайла уйдет. Но она не уходит. Она продолжает подходить ближе, и это наполняет мой разум опасными мыслями.

Мне следует выключить холодную воду. Мое тело реагирует не только на ее близость. Оно также реагирует на желание в ее глазах. К тому напряжению, которое потрескивало между нами на кухне, где я впервые увидел ее, и, кажется, никогда полностью не исчезало.

Вода скользит по моей коже, смывая все, закручиваясь в канализацию.

И она делает еще один шаг.

Между душевой кабиной и остальной частью ванной комнаты нет перегородки. Просто стеклянная панель, которая закрывает половину прохода, но ничего не закрывает. Чем горячее становится вода, тем медленнее поднимается пар.

Я застрял где-то между похотью и недоверием, когда Лайла заходит в душ. Она полностью одета, но это не имеет значения. Ее близость — это все, что мне нужно, чтобы полностью возбудиться.

Она садится на колени, и воспоминания, которые, как я думал, я успешно похоронил, нападают на меня.

Что-то в Лайле всегда действовало на меня по-другому. Гул в моей крови и жужжание под кожей. Химическая реакция, на которую не повлияли ни время, ни расстояние.

Ее прикосновения легки и неуверенны, как соблазнительный шепот. Ее пальцы обхватывают и обводят мои яйца. Ее рот касается кончика моего члена, а затем ее язык пробудет на вкус выпуклый край головки.

Я не могу сдержать стон, срывающийся с моих губ. Накачанный адреналином, прилив блаженства почти мучителен.

Желание — похоть — это то, что нужно уметь контролировать. По крайней мере, управлять. Точно так же с болью или счастьем. Я выбираю то, что увидят другие.

Это показатель воли, а не вопрос истины.

Самый близкий к интимности момент у нас с Лайлой с тех пор, как мы вновь встретились на тротуаре возле ее квартиры, был, когда она обняла меня в гостиной.

Раньше в наших отношениях присутствовала безнадежность. Неохотное согласие с тем, что Лео должен знать правду о своем прошлом.

Это не похоже на то, что было раньше.

Я показал ей больше уродства, чем кому-либо другому.

Каждый хочет власти и место лидера, но мало кто знает, на какие жертвы надо идти ради моего звания.

Наверху одиноко. Особенно когда принимаемые решения влияют на жизнь, или даже смерть.

Есть несколько человек — Алекс, Роман, Григорий, — с которыми я вырос и которым полностью доверяю. Но я не обсуждаю с ними решения. Я отдаю приказы.

Влажный жар рта Лайлы еще сильнее обволакивает мой член, и в голове у меня становится совершенно пусто. Она посасывает головку, затем расслабляет челюсть и принимает меня глубже в свое горло.

Я должен остановить ее. Я уверен, что утром она пожалеет об этом. Такой неожиданный поворот событий, скорее всего, вызван водкой и скукой, ни то, ни другое не способствует принятию важных решений.

Все между нами и так достаточно сложно.

Но, черт возьми, почему это так приятно?

И если бы я был хорошим человеком, я бы не стоял в душе, смывая кровь.

Я не проявляю нежности, когда беру то, что она предлагает.

Лайла многогранна. Она не такая нежная, как ее выразительные глаза и элегантные черты лица. Особенно когда дело доходит до секса. Она всегда предпочитала грубый и безрассудный секс. Ей нравилось, когда я непристойно разговаривал с ней.