Попадались яркие описания последствий сражений: деревья завязывались узлом или улетали в небо, трава приобретала неестественные цвета, а животные, случайно оказавшиеся рядом, навсегда теряли привычный облик. На месте одного сражения позднее возник Лес Многоликих Трав – «и те мёртвые всё ещё смотрят на своих потомков». Пафосный финал заставил меня усмехнуться.

Я продолжил чтение, узнавая, что армии бились несколько лет. Повстанцами командовал мастер Мирквен Ли, бран Последнего Пути. Он требовал свободного использования магии, в которой был очень искусен.

В последней битве при Искажённом городе командующий внезапно исчез. Автор книги полагал, что грязная магия настолько поглотила его, что Мирквен превратился в нечто ужасное и непонятное для своих соратников. Они посчитали его пропавшим во тьме. Сочли, что так будет лучше для всех и сдались королевской армии. Считается, что дух Мирквена бродит по пустынным улицам Искажённого города и по сей день.

Честно говоря, я был немного разочарован, потому что никогда не являлся особым поклонником историй про попаданцев в магические миры. Просто интересные истории, которые не имеют к реальной жизни никакого отношения. А тут и самому пришлось стать таким сомнительным везунчиком. Слишком предсказуемо и банально.

Мне же хотелось сногсшибательных историй и приключений, которые навсегда поглотят тоску в пробитой душе. Зря решил заполнить эту дыру с помощью чужого мира. Ох, зря.

Я покачал головой, критически оценивая собственные запросы, но лёгкое недовольство червячком засело в груди. И это после того, как единственным гарантированным приключением в моей жизни мог стать лишь открытый люк на пути в ближайший магазин.

«Закушался ты, дружок», – по старой привычке сказал я сам себе.

Не знаю, какой из вариантов мира показался бы мне более привлекательным. В любом случае, я могу быть уверенным, что моя любознательность будет удовлетворена.

Вот только, зачем я здесь?

Неужели и в Эвнеканте меня настигает всё та же скука и пустота?

Я не смог полюбить мир, где родился. Может быть дело во мне, а не в мире?

Эйфория путешествия и первого дня начинала спадать, а истории на бумаге – это совсем иное, чем истории, которое происходят лично с тобой. Прочитанные легенды оставались только мёртвыми старыми словами, романтической иллюзией, которая никогда не коснётся лично меня. Так мне казалось.

Ощутив усталость от собственной противоречивости, я забросил книги и прочие дела. Настроение стремительно покатилось в мрачную бездну, где душой был облюбован привычный уголок.

Я готов поверить, что часть моей души всегда была мертва и ни один мир во вселенной не сможет оживить уже разложившееся. Внутри «чёрного ящика» только холодное и неживое. Я родился мертвецом или неизвестная сила противоестественным способом заставила ожить умершее тысячелетия назад. Такая вот странная форма внутреннего Франкенштейна.

Сейчас я верил в это всем своим существом, древним и уставшим. Сидел на кровати, обхватив себя руками, и старался не выпускать наружу дикий волчий вой уже звучавший в душе. Казалось, даже в комнате потемнело. Я посмотрел в окно – это солнце просто зашло за тучи, а минуту назад ничто не предвещало смены погоды.

– Ты готов, Яр?

Мастер Даррен стоял в дверях. Я и не заметил, когда он успел появиться.

– Мы уже идём? – Мой голос звучал тихо и неуверенно.

– Да. Пора. – Кратко, холодно. Опять эта ярость в глазах у хозяина дома.

Как зомби я прошёл до входной двери. Мастер Даррен взялся за ручку двери, обернулся ко мне. Он был мне по плечо, но смотрел так, словно я находился далеко внизу в немыслимо глубокой бездне. Ярость в зелёных глазах сменилась усталым сочувствием одного древнего существа другому.

– Постарайся полюбить этот мир, Яр.

И мы шагнули за порог.

Город упал к моим ногам. Город заключил меня в объятия. Город библейским змеем заполз в прорехи души.

На негнущихся ногах пройдя через маленький пышный сад, я был вынужден остановиться за кованой оградой. Я превратился в живой организм с тысячью глаз и ушей. Я желал воспринять всё и сразу, но человек, к сожалению, имеет ограниченные возможности.

Мастер Даррен терпеливо ждал, когда моя психика сможет функционировать в нормальном режиме, но минут через пять всё же сказал сухим строгим голосом:

– Я решил, что тебе нужно больше практики. Так что с сегодняшнего дня считай, что она началась.

Почему-то в эту минуту я совсем не верил в его строгость, но возможность заполнить время любым доступным способом, так чтобы не осталось сил на рефлексию, способствовало улучшению настроения. Столица содружества Эвнеканте так же могла внести неоценимый вклад в этот процесс.

Кэлке порадовал меня внезапностью и непредсказуемой нетривиальной красотой. Не слишком широкие улочки неожиданно сворачивали то в густые заросли частных садов, то под арки зданий, слепленых в традициях противоречивой архитектуры, когда среди небольших коттеджей вырастало высокое здание-башня сверкающее тысячей стёкол. Словно два города были наложены друг на друга.