Сработано чисто — все участники мертвы. Кроме Запашного, на ум никто не приходит. Значит, ставленник императора сделал свой ход. Ничего, скоро я отвечу. Сильно и по самому больному.

Сергей, слуга ставленника императора

Сергей поднимался по лестнице жилого дома, его шаги гулко отдавались в пустом подъезде, пока он свистел. Выходила немного жуткая мелодия. Навстречу спускалась женщина с маленькой дочкой. Слуга ставленника императора растянул губы в улыбке. Ребёнок тут же разразился плачем.

Мать инстинктивно прижала дочь к себе, пытаясь закрыть от пронизывающего взгляда лысого.

Тот лишь небрежно взмахнул рукой, и обе застыли на месте, словно статуи. Только глаза метались в немом ужасе.

— Так, тринадцатая, — бормотал он, разглядывая потёртые номера квартир. — Вот она.

Стук в дверь отозвался эхом. За ней послышалась какая-то возня: тяжёлые шаги, прерывистое дыхание, звон металла.

— Кто? — голос из-за двери дрожал от напряжения.

— Лейтенант Керасов, это Сергей. От Семёна Владимировича, — слуга постукивал пальцами по косяку. — Он вам кое-что передал.

Лязгнул замок, звякнула цепочка. В проёме показался Керасов — в одних штанах, что висели на подтяжках, и когда-то белой майке. Глаза лихорадочно блестят.

— Я всё сделал! — выпалил жандарм, нервно оглядываясь через плечо гостя. — Подсадил человека в камеру, у него нож с ядом. Убрал лишних людей и лекаря. Магинский уже мёртв. Должен…

— Ой, молодец какой! — Сергей шагнул вперёд, ухватил пальцами щеку лейтенанта, как бабушка — любимого внучка. — Что волнуешься? На тебя выйдут?

Лысый закрыл за собой дверь и посмотрел на жандарма.

— Да! Мне нужно уходить из города. Я думал…

— Подсобят?.. — слуга медленно обвёл взглядом квартиру. — Один?

— Да! Я ведь помог Семёну Владимировичу! Рискнул всем! — Керасов сжал кулаки. — Теперь опять начинать с нуля…

— Олежа… — покачал головой лысый. — А кто тебя спас, когда ты девчонку спьяну так отлюбил сильно, что она померла? Ведь были свидетели, улики, тело… А повышение? За это, думаешь, платить не нужно?

— Но… — Керасов замер, вспоминая свои «подвиги».

Именно тогда Запашный предложил помощь, когда жандарму грозила виселица. А вышло — раз, и тебя за изнасилование, убийство ещё и повышают.

— Ладно, принёс тебе деньги и новые документы, — Сергей небрежно махнул рукой.

— Правда? — лицо лейтенанта просветлело.

Слуга неторопливо достал из пиджака кость, направил на Керасова. Жандарм застыл, как муха в янтаре.

— Вот, другое дело, — улыбка Сергея стала шире. — Ты только не мешай. А то у меня не хватает кое-каких запчастей для проекта.

На кухне лысый выбрал нож поострее, вернулся к застывшему Керасову и принялся за работу. Ни капли крови не пролилось, когда голова отделилась от тела.

В отрубленную голову он воткнул кость, любуясь своей работой, словно художник — картиной.

— Ну, скажи что-нибудь, — Сергей поднял голову на уровень глаз.

— А-а-а… Б-б-б-б… — губы Керасова дёргались, пытаясь сложиться в слова.

— Вот умница, — оскал слуги стал ещё шире. — Пойдём, покажу, чем я занимаюсь и частью чего ты станешь.

— Это тот головорез? — мой взгляд невольно зацепился за папку на столе капитана. Дрозд вальяжно раскинулся рядом, закинув ногу на ногу, выпуская кольца дыма к потолку.

— Не думаю, — он стряхнул пепел в стакан с недопитой брагой. — Тут всё чисто сделано, будто хирург резал. Видишь? — ткнул пальцем в снимок, который достал из кармана. — Все сосуды прижжены, кто-то знатно повозился с нашим лейтенантом. А те убийства… Один резкий удар, и голова с плеч. Да и оставляли их на месте как послание. А Керасов даже не аристократ. Убрали, скорее всего, посредника, чтобы не сболтнул лишнего.

— Согласен, — кивнул я, чувствуя, как рана на животе отзывается тупой болью при каждом движении.

Я знал ответ, просто хотел что-нибудь выудить. Информация капитана оказалась полезной. Что за профессионал такой и на кого он работает? Словно мода пошла такая — людей башки лишать

— Ты как, оклемался? — Дрозд окинул меня внимательным взглядом.

— Вроде более-менее, — хрустнул я шеей, разминая затёкшие мышцы.

— Ну тогда вали отсюда! — он махнул рукой в сторону двери. — У меня работы… Вон видишь, сколько бумаг?

— Так на них стоит бутылка, и рядом стакан, — не удержался я от шпильки.