— Павел Александрович? — его голос прозвучал странно, будто он увидел призрака. — Это вы?

— Нет, почтальон Печкин, принёс вам телеграмму, — не сдержался от язвительности. — Где Ольга?

— Внутри… — пацан дёрнулся, словно от удара. На его лице промелькнуло отчаяние. — Она расстроена.

Я отодвинул его плечом и шагнул в полумрак ангара. На охапке соломы в углу лежал Смирнов, рядом на коленях — Ольга. Через боль рванулся к ним.

— Какого?.. — выдохнул я, оглядывая картину.

— Папочка… — всхлипывала девушка, раскачиваясь взад-вперёд, как маятник. — Папочка, ты меня слышишь?

— Ольга? — схватил её за плечо, встряхнул. Кожа под пальцами была холодной как лёд. — Ау! Оля!

Но она словно не замечала моего присутствия. Продолжала причитать, уставившись взглядом в лицо отца. По щекам катились слезы, оставляя блестящие дорожки.

— Какого?.. Лампа! — развернулся я к пацану, который мялся у входа. — Что тут творится?!

— Господин, — Лампа опустил голову так низко, что рыжие пряди упали на лицо. — Когда отец Ольги вернулся в лавку, он уже был весь в крови.

— Что? — мои брови поползли вверх. В груди шевельнулось нехорошее предчувствие.

— Рана на руке, — девушка говорила тихо, не отрывая взгляда от отца. Её пальцы нервно гладили лежащего. — Сказал, его порезал какой-то мужик.

Тот урод, который сбежал из камеры? Вернулся добить Смирнова? Глупо — там же жандармы были рядом. Я осмотрел раненого внимательнее.

— А он и должен быть зелёного цвета от царапины? — кивнул на Игоря Николаевича, чья кожа приобрела болотный оттенок.

— Нет! — Ольга провела рукой по лбу отца. Её голос дрогнул. — Это яд. Я уже всё перепробовала, что знала. Он умирает…

— А почему закрылись?

— Двое твоих людей сказали, что он заразен, — слёзы покатились по щекам девушки. — Хотели убить папу.

— Потом покажешь, кто, — наклонился я к Смирнову.

Положил руку на его рану. Кожа была холодной и влажной, словно у лягушки. Мужик и правда походил на земноводное, того и гляди заквакает. Источник отозвался мгновенно, почуяв чужеродную магию.

— Вы так со мной не расплатитесь никогда, — выдохнул я, чувствуя, как энергия потекла по каналам. — Лампа, есть ещё зелья увеличения магии?

— Да! Третий, вышка! — паренёк метнулся к столу, едва не опрокинув склянки.

— Тащи. А ты отойди, — дёрнул Ольгу за плечо. От резкого движения рана на животе отозвалась болью.

— Не нужно убивать! — девушка рухнула на колени, вцепившись в мою руку. — Прошу! Я найду способ его вылечить. Обещаю!

— Дура! — легонько стукнул её по макушке ладонью. — Я помочь собираюсь.

Она застыла с открытым ртом, потом медленно отползла в сторону. Лампа уже сунул мне в руки несколько пузырьков. Не лучшая идея — нагружать источник после перехода, но выбора нет.

Я выдернул пробку зубами. Та отлетела в угол с глухим стуком. Опрокинул зелье в себя. Вкус изменился — стал мягче, без привычной вязкости. Каналы мгновенно расширились, ядро запульсировало, как второе сердце. По телу прокатилась волна приятного тепла, даже боль от раны отступила.

— Поехали! — пробормотал себе под нос.

Из пореза на теле Смирнова всё ещё сочилась кровь. Я коснулся её пальцем, прикрыл глаза. Потянул энергию в себя и чуть не выругался. Мерзость какая! Одновременно кислое и горькое, словно протухшие лимоны. Торопливо откупорил второй флакон, сделал глоток.

Пот выступил на лбу крупными каплями. Источник сопротивлялся, пытаясь переварить отраву. После предыдущего яда и повышения уровня, может, и с этим справлюсь?

Магия в токсине оказалась особенной — тягучей, вязкой, словно смола. Она неохотно поддавалась, цепляясь за тело Смирнова.

Слабость накатывала на меня волнами, в глазах плыло. Я допил последнее зелье и тяжело опустился на пол. Процедуры не хватило для полной очистки, но кожа алхимика начала приобретать нормальный оттенок.

Чуда не случилось, на следующий уровень я не прорвался. Плевать! Главное, что…

— Оля… — голос Смирнова прозвучал тихо.

— Папа! — девушка метнулась к отцу, перелетев через меня.

Её платье прошуршало над моей головой, обдав запахом трав и цветов. Только этого сейчас не хватало.