— Чтобы не разлетелись! — тут же парировал капитан с серьёзным видом. — Всё, давай двигай ножками. Там вроде тебя ждут. Какой-то мужик — Валерий, кажется. Поведение, повадки… В общем, хороший слуга. А рядом машина.

— Георгий, — поправил его, поднимаясь.

— Ну да, я так и сказал.

Я встал. Отметил про себя «любезность» капитана — меня уложили на грязный плащ, в котором он валялся в камере. Самое то для человека с открытой раной. Теперь костюм можно выбрасывать, уже и на тряпки не годится.

— Магинский! — окликнул Дрозд меня уже у двери. — Ты подумай насчёт поимки ублюдка. Я в долгу не останусь.

— Обязательно, — кивнул я, выходя в коридор.

Домой… Мне бы денёк отлежаться, зелий попить, рану залечить и каналы укрепить. Да и остальные дела… Губы сами растянулись в улыбке.

У кабинета капитана дежурили двое жандармов. Молодые ребята проводили меня до выхода, нервно держа руки возле кобуры. На моё замечание, что сам найду дорогу, только сильнее напряглись.

— Капитан приказал, чтобы вы вышли отсюда живым и здоровым, — пояснил один, оглядываясь по сторонам.

Дрозд… Вот хитрый лис!

На улице уже стемнело. Быстро день пролетел. Я заметил, что на запястьях остались красные следы от наручников. Потянулся, морщась от боли, и начал спускаться по ступеням.

У входа: машина Магинских, Боря с неизменной сигаретой и Жора, застывший, как статуя. В тусклом свете фонарей его лицо казалось восковой маской.

— Отомри! — бросил я, подходя к слуге.

— Молодой господин, с вами всё в порядке? — в его обычно бесстрастном голосе прорезалось беспокойство.

— Да, — коротко кивнул в ответ.

— Я привёз ваши документы три часа назад. Сказали, что вас сразу выпустят, — слуга внимательно изучал мой внешний вид. — А пришлось ждать. Внутрь никого не пускали, все с оружием. Что там случилось? За что вас задержали? Нам ничего не сказали.

— Ничего, — хлопнул я его по плечу. — Бюрократия. Гулять по городу без бумажки теперь нельзя.

— Почему у вас вещи в грязи и порваны? — глаза Георгия сузились. — А тут… кровь? Вас ранили? Кто? Скажите, и я…

— Поехали уже, — оборвал его, открывая дверцу. — И так тошно, ещё ты…

Забрался в машину, кожа сидений недовольно скрипнула. Рана на животе пульсировала в такт шагам Бори, который устроился за рулем. Жора скользнул следом, не сводя с меня встревоженного взгляда.

— Домой, — скомандовал я водителю.

Хотел расспросить о делах, но усталость навалилась, как свинцовое одеяло. Глаза слипались сами собой.

После прорыва нужны магические кристаллы для стабилизации источника. Или хотя бы манапыль. В моём случае — зелья увеличения магии. Но под рукой ничего нет. А на растянутые каналы и расширившееся ядро ещё и яда добавил.

Слабость накатывала волнами, я проваливался в полудрёму. Краем сознания отмечал дорогу, пока Жора старательно делал вид, что не замечает моего состояния.

Особняк встретил меня огнями. Мои люди продолжали тренировки даже в темноте. Территория освещена факелами и кострами. Все при оружии, словно готовятся к войне. Хотя, возможно, так оно и есть.

Выбрался из машины, стараясь двигаться, как обычно. Тут же материализовался Витас.

— Господин! — поклонился он, сияя, как начищенный самовар. — Всё по плану, всё по графику. Охота, обучение. Люди готовы заняться строительством стоянок в лесу, нужны только деньги. Всё посчитали. Грузовик отремонтирован и готов ехать в город.

«Деньги! Смирнов!» — в голове словно колокол ударил. Где старый алхимик? Думал, он уже осваивается на новом месте. Машина у входа одна — значит, вернулся. Из-за моего ареста пришлось отложить переезд его лавки.

— Всё будет, — кивнул я Лейпнишу. — Где там мои алхимики?

— Насчёт этого… — Витас нахмурился. — Вам стоит их навестить. Сегодня отказываются работать и никого не впускают в ангар.

В груди шевельнулось нехорошее предчувствие. Только проблем с алхимиками сейчас не хватало! Поковылял в «лабораторию», стараясь не морщиться от боли. Рана напоминала о себе при каждом шаге. Нужно забрать деньги и разобраться, что у них там за восстание против действующей власти.

У ангара стояла непривычная тишина. Даже свет не пробивался сквозь щели. Дверь оказалась заперта. Постучал — тихо. Раздражение накатило волной, и я с силой саданул ногой по металлу.

— А ну, быстро открыли! — рявкнул. — Вы чё за самодеятельность, дармоеды, устроили?

За дверью послышалась возня, торопливые шаги. Что-то клацнуло, и в проёме показался Лампа. Рыжие волосы всклокочены, словно он весь день таскал их руками. Глаза бегают, как у затравленного зверька. Весь какой-то дёрганый, нервный.