— Подожди, — прошу, перехватывая его руки. — Эмир, пожалуйста. Я не могу вот так сразу. Давай поговорим немного?

— Слушай сюда, — рявкает, сжимая мой подбородок. — Ты справку хотела? Получила. Кончай тут заливать. По-хорошему давай, куколка. Иначе больно будет.

Я всхлипываю от страха. Представляю, каким жестоким будет сейчас мужчина. Весь такой злой.

Я лишь прячу лицо за ладонями, когда звенит пряжка ремня. Не знаю, что делать. Как же теперь?

Буйный разводит мои руки в сторону, врезается жестким поцелуем. Сминает мои губы, наказывая. Больно кусает.

Я дергаюсь, кожу иголочками прокалывает. Эмир фиксирует мой затылок рукой, удерживает.

Продолжает целовать. Грубо, неистово. Всю свою свирепость вкладывает в этот поцелуй.

Меня обхватывает жаром. Вздрагиваю, когда пальцы опускаются на моё лоно. Сжимают, отправляя разряды тока по телу.

Буйный словно намекает, что это теперь ему принадлежит. Вся я принадлежу.

— Прости, — я отрываюсь, шепчу быстро. Пытаюсь найти выход. — Прости, что я соврала. Я должна была тебе сказать. Но боялась, что ты откажешь. А я хотела развеяться.

— Я тебя развею. Так развею, что ходить не сможешь.

Я вскрикиваю, Буйный подхватывает меня на руки. Двигается в сторону кровати. Хватаюсь за мужчину.

Его каменные мышцы напрягаются под моими пальцами. Прижимаюсь в страхе. Не хочу, чтобы сейчас что-то случилось.

Боже, если ты есть! Сделай что-то. Пусть… Землетрясение, пожар, что угодно произойдёт. Или у Буйного не встанет.

Прикусываю губу. Нет, последнее лишнее, пожалуй. Жалко же. Кочерга у него же хорошая, а так…

Ужасаюсь собственным мыслям. Я не собиралась ни про что такое думать.

Буйный опускает меня на кровать. Тут же укладывается сверху, не позволяя сбежать.

Грубая ткань трется о мои ноги. Пряжка ремня царапает низ живота. Разгоняет мурашки. Огонь в груди вспыхивает.

— Мне в душ нужно, — пищу, предпринимая очередную попытку.

— Пойдешь. Вот сначала я тебя натяну, а потом можешь в душ пиздовать. Куда захочешь.

— Давай не сегодня? Пожалуйста. Завтра — идеальный день. Я проверю по календарику, чтобы всё сошлось.

— Кончай юлить. Всё, не отвертишься. Знаешь, как анализы берут? Мне из-за тебя, кукла, палкой в член тыкали. Теперь я тоже в тебя потыкаю.

— Я не знала, — соплю тихо. — Я вообще думала, что ты не станешь сдавать.

— Поздняк метаться, Злата. Ты условие задвинула — я выполнил. Твой черёд.

— Да, но… Ты мог купить просто. Обмануть. Я бы не узнала.

— Ты меня сейчас свистуном попыталась выставить?

Я быстро мотаю головой. Нет. Но я надеялась, что пока Эмир будет справку покупать, то я быстренько сбегу.

Только в этом, наверное, лучше не признаваться. Мужчина явно не оценит такую правду.

Эмир окончательно избавляет нас от одежды, пользуясь моей заминкой. Последними стягивает мои трусики. Ведет пальцами по лону.

Как шипами колет. Где-то внутри, отзываясь на эту грубую ласку. Я отворачиваюсь, когда мужчина пытается снова поцеловать.

Грубо перехватывает, сжимая мои скулы пальцами. Целует, показывая, что будет только так, как он захочет.

Под закрытыми веками вспышки. Взрывы, после которых горячий пепел оседает на теле. Я вся горю. Член мужчины толкается по моим влажным складкам. Скользит, вызывает неконтролируемую дрожь.

Я тихонько стону. От удивления дергаюсь, стараюсь прикусить губу, чтобы молчать. Почти получается.

Губу я кусаю. Только не свою. Эмир рычит, словно сильнее заводится от этой грубости.

Он опускает ладонь на мою грудь, чуть сжимает. Искры летят. Всё тело стягивает пружиной, между ног пульсирует.

— Громкой будь, — приказывает. — Хочу слышать, как тебе хорошо подо мной.

— Я не… Ах!

Охаю, в меня проникает сразу два пальца. Двигаются быстро и грубо. Дико от мысли, что это всего лишь пальцы. А что потом будет?