Я дергаюсь, не зная, что делать. Впускать взбешенного мужчину домой — не самая лучшая идея.

Я прижимаю ладони к щекам. Лицо просто пылает от страха и смущения. Что же делать? А если я тихонько отойду и притворюсь, что меня дома нет?

— Кукла!

Буйный рявкает так, что я дрожать начинаю. Он ведь действительно тут. Сбежал из тюрьмы. Всё потому, что я не отвечала на звонки?

У соседей раздается какое-то бурчание. Кто-то кричит, проснулся из-за шума. За окнами звенит полицейская сирена.

Это за Буйным приехали? Так быстро нашли?

Я тут же подлетаю к двери. Дрожащими пальцами открываю замок, убираю цепочку. Едва удержавшись, чтобы не перекреститься, распахиваю дверь.

Эмир меня взглядом прожигает. Будто на месте готов убить. Я хватаю его за воротник футболки, затягиваю в квартиру.

Хотя, если бы Эмир не поддался, такую глыбу я бы не сдвинула.

— Скорее! — прошу, захлопывая дверь. Закрываюсь, выглядывая в глазок. На лестничной площадке никого нет. — Фух. Соседи тебя не заметили. Хорошо.

— Ты что-то попутала, кукла, — рявкает Буйный. — Ты меня должна бояться, а не соседей. Что за прятки устроила?

— Я… А что я сделала? Я ничего.

Лепечу, пока мужчина надвигается на меня. Хмурый, грозный. Всё его тело напряжено. Я сглатываю. Жалею, что закрылась. Сама себе отрезали пути отступления.

Пытаюсь сойти за дурочку. Вот как Буйный докажет, что я специально сбрасывала его звонки? Никак. Нечего меня тут запугивать.

Но я всё равно сжимаюсь, когда мужчина оказывается рядом. Сдавливает мой подбородок, наваливается всем телом. Разом весь кислород из лёгких выбивает.

— Какого хрена не отвечала? — скалится, наклоняясь. — Я тебе пацан с района, чтобы меня динамить?

— Не знаю, — качаю головой, натыкаюсь на предупреждающий взгляд Эмира. — То есть, я никаких пацанов с района не знаю. А ты постоянно про них говоришь. Поэтому я не знаю, что с ними делают. А я спала просто! Не слышала. А ты звонил, да?

— Я на лоха похож, Злата? Ты телефон вырубила.

— Разрядился, наверное. Бывает. Неудобненько получилось.

Я сейчас не рискую вспоминать про другую девушку, которая к Буйному таскается. Понимаю, что не лучшее время для моей ревности. Вряд ли мужчина примет такое объяснение.

Сабуров весь взвинчен, на переделе. Кто знает, что спусковым крючком послужит? А я пока не хочу нарываться.

Тем более что из-за моего игнора Буйный ко мне примчался. Сбежал из тюрьмы, чтобы увидеться.

Такого романтичного жеста никто для меня не делал!

— Тебе надо уйти, — произношу в панике, когда вой сирен приближается. — Сейчас же.

— Ты мне диктовать условия вздумала?

— Нет, но… А вдруг полиция сюда нагрянет? А ты тут. Из тюрьмы сбежал. Тебе прятаться надо.

— Бля, кончай заливать. Ты меня отсюда не выпрешь, даже не надейся.

— А как же колония? Заключение. Ты не мог просто уйти.

— Считай, у меня был разовый пропуск. Я им воспользовался.

— А так можно?

Эмир смотрит на меня с усмешкой, чуть качает головой. Нельзя. Только Сабурову разрешили. И он этот пропуск на меня использовал?

Улыбка сама лезет, внутри разливается приятное тепло. Мужчина беспокоился обо мне. Лично приехал, чтобы увидеть. Это очень приятно.

— Чего лыбишься? — спрашивает все ещё зло. — Ты пиздец как влипла, кукла. Придётся отрабатывать все свои косяки.

— Поняла, — киваю медленно. Задержав дыхание, поднимаюсь на носочки. Касаюсь плеч. — Хочешь, я тебе кофе сделаю. Или накормлю.

— Тебе готовить запрещено. Вообще. Чтоб к плите не подходила вообще. Хватило мне твоих котячих котлет.

— Я случайно! Но кофе я умею готовить. Сделать?

— Сделай.

Великодушно разрешает Эмир. Я тут же выскользаю из его хватки, несусь на кухню. Дважды чуть не роняю чайник. Жутко волнуюсь.

Сирены достигают своего пика под моими окнами, а после неспешно затихают. Полиция мимо проезжает, в другое место спешит.

Сабуров на моей маленькой кухне выглядит странно. Не вписывается. Мужчина осматривает комнату, хмурится ещё сильнее.

Как теперь с ним себе вести, чтобы мужчина не взорвался? Я чувствую неприятную атмосферу. Воздух словно вибрирует вокруг, пропитывается злостью Эмира.

Я насыпаю две ложки кофе в кружку, когда со спины ко мне резко прижимаются. Крупные ладони фиксируют мои бёдра, не позволяя вырваться.

— Смирной будь, — прикусывает кожу на моей шее. — Чуть полапаю тебя. В оплату.