А с левой стороны от усача слегка покачивалась в воздухе миниатюрная блондинка. Короткие волосы девушки торчали во все стороны, отчего казались наэлектризованными. Фигура скрывалась под просторным темным балахоном, а в руках у нее был…

Твою мать, до меня не сразу дошло, что это самый настоящий мозг с болтающимися на нервах глазными яблоками и «хвостом» в виде солидного куска спинного мозга. И, судя по размерам, раньше это «великолепие» принадлежало человеку.

Именно девица и атаковала первой.

Она подняла свой жуткий артефакт перед собой, тот засветился розовым, и…

Лана закричала от боли и повалилась на землю – к Лестеру, который упал мгновением раньше, стискивая голову руками так, словно боялся, что та вот-вот взорвется. Бернус зарычал, согнулся пополам, вцепившись пальцами в рыжие волосы, и его понесло в сторону – прямо на отростки, что раз за разом устремлялись к нам, медленно, но верно прибавляя в длине.

– Спокойно, – прогудел Брайм и с искаженным болью лицом шагнул в сторону и ухватил здоровяка за плечо.

Ему удалось остановить Бернуса и вернуть ближе к центру «колодца». Затем исполин кое-как поднял руку и нацелил скипетр на зависших над нами магов.

– Извини, дружище, не сегодня, – все с той же улыбкой палача произнес усач и кивнул девушке. – Лира, давай еще разок. Только посильнее.

На сей раз мозг в руках блондинки засветился красным. Все внутреннее пространство «колодца» тут же заполнили крики – и теперь не только Ланы и Лестера, но и Бернуса с Браймом. Какую бы магию ни использовала тварь в балахоне, та попросту давила всех моих спутников.

Всех, кроме меня.

Нет, я тоже что-то чувствовал. Что-то странное и вроде бы даже болезненное – словно мозгу вдруг стало тесновато в черепной коробке, но не более того. «Режим зверя» вкупе с силой, полученной в убежище Адрианы, надежно защищал меня.

И теперь сам я должен защитить Лестера, Бернуса и Брайма с Ланой. Вопрос лишь в том, как это сделать…

– А ты, малец, чего скучаешь? – усач наконец обратил на меня внимание и недобро прищурился. Затем повернулся к парню в клетчатом костюме. – Пэмп, развесели-ка этого дымящегося юнца.

Бледное лицо парня расплылось в хищной ухмылке. Он нацелил на меня открытую ладонь, с которой тут же сорвался зубастый череп, сотканный из фиолетового пламени.

Взмах рукой – и я отбил заклинание. Огненная черепушка попросту растворилась в слое черно-зеленого дыма. Но не без последствий: кисть и предплечье тут же скрутило судорогой, я болезненно сморщился и скользнул в сторону, когда парень послал в меня еще два «подарка». Оба они угодили в траву, заставив ее мгновенно почернеть и рассыпаться прахом.

Неудачи вызвали у мага недоумение, которое почти сразу же сменилось яростью. Парень оскалился, отчего бледная физиономия приобрела сходство с крысиной мордой, зло сверкнул глазами и… вновь ухмыльнулся.

В лохматой голове ублюдка явно созрела какая-то дрянная мыслишка.

И действительно, причем все оказалось очень просто. Парень всего лишь сменил мишень: очередной череп, сотканный из фиолетового пламени, полетел точно в скорчившуюся на земле Лану.

Мне хватило доли секунды, чтобы прыгнуть вперед и принять удар на себя.

Клыкастый «снаряд» угодил мне в живот и тоже растворился. Но теперь жесточайшим спазмом свело не только мышцы, но и внутренности. Я скрипнул зубами и грохнулся прямо на девушку, однако та, оглушенная болью из-за магии девицы с артефактом-мозгом, этого даже не заметила.

А «клетчатый» выпустил еще четыре черепа, выбрав целями Бернуса, Лестера и Брайма.

Доли секунды мне хватило, чтобы сообразить: не успею. Кого-то из них треклятая магия ушастого говнюка обязательно достанет.

Или же…

Глава 12

Времени для раздумий не было от слова совсем. Поэтому я просто действовал. А именно – вытянул руки и «приказал» защищавшему мое тело черно-зеленому дыму перетечь по ним вперед и сформироваться в подобие стены.

И у меня получилось. Да, стена вышла кривой и косой, но и похрен. Главное – что я успел: все четыре огненных черепа прилетели в нее и исчезли, не причинив вреда ни мне, ни Лестеру, Бернусу, Брайму и Лане.

Но, черт его дери, как же это оказалось тяжело… Каждый «прилет» заклинания превращал созданную мной стену в невероятный груз. Такой же тяжелый, как и кусок потолка, едва не прибивший меня в убежище Адрианы. Сколько тот мог весить? Триста килограммов? Четыреста? Вот и сейчас на мои руки навалилось примерно столько же.