– Проклятье, Пэмп! – донесся сверху рявк усача. – Ты раздавишь наконец этого таракана?!

– Сейчас! – огрызнулся тот, и в меня опять полетели черепа из фиолетового пламени.

Один, второй, третий… Однако все они попадали в защиту, лишь нагружая мои многострадальные руки. А я старался не думать о боли, полностью сосредоточившись на создании купола.

Он был готов секунд через десять. Тесный, полупрозрачный, тем не менее, он выдерживал одну атаку Пэмпа за другой.

Ублюдок не жалел сил, пытаясь достать меня. Сквозь черно-зеленое марево я видел его искаженную злобой физиономию и лихорадочно сверкающие глаза. Маг был близок к отчаянию, и я, несмотря на дикую тяжесть, что продолжала давить на руки и все остальное тело, улыбнулся.

Надеюсь, от говнюка это не укрылось.

Неожиданно Брайм подо мной зашевелился. И только после этого я обнаружил, что рычание Бернуса, стоны Лестера и всхлипы Ланы прекратились.

– Голова… – просипела девушка.

Она поднялась на четвереньки и замерла, чуть заметно покачиваясь. Выглядела девушка как после тяжелейшего нокаута: блуждающий взгляд, бессмысленное выражение лица, дикая слабость во всем теле…

– Мозги… Они… как будто окаменели, – говорить ей тоже было тяжело – из-за заплетающегося языка. – Почему… так?

– Это, госпожа Лана, ментальная магия в ее самом опасном проявлении, – подал голос Лестер. Вид у него был немногим лучше, чем у девушки. – В сочетании с некромантией. Еще бы чуть-чуть, и мы бы все лишились рассудка.

– Лира! – вновь рявкнул зависший над нами усач. Видимо, заметил, что те, кто должен лежать и корчиться от боли, вдруг начали приходить в себя. – Сука бестолковая! Какого хрена ты их отпустила?

– Я… не отпускала, – испуганно пискнула светловолосая. – Они… просто… Я не знаю.

– Усилить напор!!! Немедленно!!!

– Да, господин Орвулл. Сейчас.

Блондинка приподняла мозг-артефакт, и тот как будто потемнел. Я напрягся, ожидая, что удерживать дымный купол станет еще тяжелее, но нет. А Лестер, Бернус и Брайм с Ланой, вопреки опасениям, не свалились с новым приступом боли.

– Лира!!! – проорал усач, прожигая спутницу бешеным взглядом. Ублюдок явно терпеть не мог, когда что-то шло не по плану. – Долго ты будешь возиться?!

– Я пытаюсь, – всхлипнула та. – Но…

– Госпожа Лана, – пробасил Брайм и повернулся, отчего я снова едва не потерял равновесие, – как вы?

– Плохо, – еле слышно ответила девушка. Она с трудом обвела покрасневшими от слез глазами свод дымного купола и тяжело сглотнула. – Где мы вообще?

– Похоже, что под надежной защитой, – вместо исполина произнес Лестер. – Да, Матвей?

– Да, – отозвался я, с ненавистью глядя на Пэмпа, который по-прежнему пытался протаранить магией созданную мной преграду.

И размышляя о том, что будет, когда в дело вступит усач. Судя по выражению ярости на его гнусной физиономии, это могло случиться в любую секунду.

– Блядство… – послышался сзади рык Бернуса. – Гребаное…

Он не договорил и закашлялся. Да так, что воздух мгновенно наполнился едким запахом дыма.

– Ну-ка тихо! – громыхнул Брайм. – Сжечь всех нас заживо хочешь?

Кое-как, но рыжий успокоился. Сплюнув, он негромко выругался и спросил:

– А какого хера вообще происходит?

– Мы в ловушке, – сказал Лестер. – И Матвей сейчас – единственный, кто оберегает нас от гибели. Как я и говорил, он может создавать защиту, непроницаемую для многих видов магии.

– Беда лишь в том, что парню, мягко говоря, тяжеловато, – добавил Брайм. Я чувствовал его пристальный взгляд. – Так ведь?

– Так, – подтвердил я, продолжая принимать на купол удар за ударом.

– К тому же, всего лишь защищаясь, бой не выиграть. И…

В этот момент произошло то, чего я больше всего боялся: усач сделал свой ход.

Нацелив раскрытую ладонь прямо на меня, он создал в воздухе три большие светящиеся зеленым окружности, заполненные десятками сложных символов.

Печати тут же стали бешено вращаться, а затем опустились метра на четыре и начали выстреливать кристаллами – тоже зеленого цвета. Один за другим те буквально вколачивались в дымный купол.

И таяли, растекаясь по нему, шипя, пенясь и распространяя мерзкую кислую вонь, от которой не защищала даже моя сила.

Дерьмо.

Сука.

Я чувствовал, как мои руки, не в силах справиться с возросшим весом купола, начали потихоньку сгибаться. И остановить это я уже не мог. Каким бы сильным ни было мое тело в «режиме зверя», всегда есть предел.