Спасен? Но благодаря кому?

Полный боли крик Лестера, донесшийся с острова, был ответом. А спустя секунду, по-прежнему находясь внутри кокона, я стал медленно приближаться к спасительной суше.

Как только я оказался среди цветов, кокон исчез и ко мне сразу же вернулась способность дышать и двигаться. Я вскочил и метнулся туда, где должен был стоять старик.

Твою мать…

Лестер лежал на земле. Налитые кровью глаза старика готовы были в любой момент вывалиться из глазниц, сам он хрипел и бился в конвульсиях.

Я кинулся к нему. Упал на колени, перевернул Лестера на бок и кое-как разжал ему челюсти. Из раскрытого рта тут же хлынула кровь, и старик закашлялся.

Вот ведь старый дурак… Спасая меня, он явно перестарался – и теперь расплачивался. А я, вновь окаменевший, смотрел на него и пытался понять, насколько все плохо.

Сможет ли Лестер прийти в себя?

Или же это конец?

Старик продолжал трястись, но хотя бы перестал выкашливать кровь. А во взгляде появилась осмысленность, и это немного меня успокоило.

Только теперь я заметил, что Бернус стоит рядом и наблюдает за происходящим с каким-то злым любопытством. Ну, да и хрен с ним. Сейчас куда важнее, чтобы Лестер выжил и пришел в себя.

Я понятия не имел, что за магию он использовал. Наверняка что-то очень сильное, вот и…

Волна стыда накрыла меня с головой. Какой же я все-таки идиот: почувствовал силу – и тут же на радостях потерял голову. В итоге и сам едва не подох, и старика чуть не погубил.

Или же все-таки погубил? Лестеру определенно становилось лучше, но вдруг это лишь временное облегчение?

Вопреки опасениям, спустя минут десять старик успокоился. Ушла дрожь, выровнялось дыхание, и вскоре он смог сесть.

– Ох-х, – выдохнул Лестер и с трудом сглотнул. – Великие маги прошлого, давненько я так не перенапрягался. Да и телекинез никогда не был моей сильной стороной.

От этих слов чувство стыда лишь усилилось. Я опустил голову, сжал кулаки и тихо произнес:

– Прости. Я думал, что сила вернулась окончательно, но…

Никогда прежде я не чувствовал себя настолько глупо.

– Ничего, Матвей. Чего-то подобного и следовало ожидать. То, что ты сделал, было невероятно. Однако печать, – Лестер коснулся собственной лопатки и болезненно сморщился. – Она не позволит вновь стать самим собой ни мне, ни тебе, ни кому бы то ни было еще. Адриана знает, как обезопасить себя.

При упоминании черноволосой суки стыд сменился злостью. Рано или поздно эта тварь заплатит за все. Да, сегодня я облажался. Но это не значит, что я остановлюсь в попытках вернуть свои способности. И когда я добьюсь своего…

– Давай-ка вернемся к работе, – Лестер начал подниматься, и я поспешил ему помочь. – Если мы не наберем достаточно семян, Руфс обязательно продемонстрирует нам свое недовольство.

Руфс… Еще один ублюдок, которого я обязательно накажу.

Он явился спустя пару часов. К этому моменту наши с Лестером мешки были наполнены, так что о случившемся свидетельствовали только следы крови на лице и груди старика. Некоторое время Руфс внимательно изучал его, затем спросил что-то. Лестер ответил, и коротышка брезгливо скривился.

Всю дорогу до камер низкорослый говнюк снова развлекался, «стреляя» в меня молниями. А перед тем, как уйти, стиснул магией мое горло, развернул к себе и заговорил, с ненавистью цедя каждое слово.

Разумеется, я ничего не понял. Но судя по тому, как потемнело лицо стоявшего рядом Лестера, ничего хорошего Руфс не сказал.

Оказавшись в камере, я сел и кое-как очистил правую руку от пыльцы пучком соломы. Затем, когда находиться под взглядом Лестера, полном боли и сочувствия, стало невыносимо, вздохнул и коротко произнес:

– Ну? Чего этот говнюк наговорил?

– Адриана возвращается послезавтра, Матвей. И скорее всего она сразу же займется тобой. Будет исследовать твой дар, экспериментировать. Она превратит тебя в подопытного кролика. Не знаю, останешься ли ты в живых после ее экспериментов, но… Самим собой ты перестанешь быть совершенно точно. И Руфс ждет не дождется, когда ему выпадет возможность ассистировать Адриане. Он пообещал делать тебе больно при любом удобном случае.

Какое-то время я просто сидел, переваривая услышанное. Потом внимательно посмотрел на Лестера. Старик нервничал: его дрожащие пальцы завязывали на бечевке очередной узел.