Ответ возникает через несколько минут. Когда на территорию заезжает один из охранников Эмира. А в руках несёт пакеты со знакомой эмблемой. Мужчина заказал нам завтрак в любимом кафе малышни.

Я раскладываю всё на стол, Катюша крутится рядом, помогает. К моменту, как мы заканчиваем, спускаются бодрый Эмир и зевающий сын.

Я усаживаю Мира к себе на коленки, так как стульчики тут низкие для него. Помогаю выбрать еду.

– Эмир, а у тебя работа есть? – Стреляет сестра со смешком. – Злате не нужен нахлебник.

– Есть работа. Тренер, считай, – легко врёт Эмир.

– А так и не скажешь. У занятых людей хотя бы ломтик хлеба дома есть.

Эмир выразительно смотрит на накрытый стол. Намекает, что с пустым карманом такой завтрак не организовать.

– Не знаю, – Катюша отщипывает кусочек булочки. – Я видела только то, что Злата принесла всё. Её заслуга.

– Кать…

– Но очень вкусно.
– Сестра сама сглаживает конфликт. Даёт понять, что завтрак ей очень понравился, она благодарна. Но и признать открыто она не может.

Поспешно ретируется на улицу, прихватив с собой Мира. Наблюдаю за ними через огромное окно. Сын с интересом исследует задний двор. Ему здесь нравится. И от этого становится немного легче.

– Что не так? – Ровным тоном уточняет Эмир. – Списком мне.

– Что? – Я растерянно смотрю на мужчину. Вроде же я не вела себя так, словно чего-то хочу…

– Холодильник пустой. Исправят. Стул, я так понял, тоже втюхали левый. Не для ребёнка. Разберусь. Что ещё поменять надо, чтобы вам тут комфортно было?

– Аккуратнее, Сабуров. А то изменю твой дом до неузнаваемости.

– Наш дом, Зла-та, наш.

От этого слова мурашки ползут. Щекочут сердце, заставляя его сжиматься всё чаще. Пульсирует в груди.

Я силюсь что-то ответить. Почти нахожу нужные слова для мужчины… Как раздаётся пронзительный визг Мира. Я подрываюсь, едва не опрокидывая стул. Эмир первым бросается на улицу.

Сердце колотит в груди, страх удушливой лозой обвивается вокруг горла. Меня трясёт от мысли, что с сыном могло случиться.

– Мама!
– Сын крутится на руках Буйного, который подхватил его. Тянет ко мне ручки, требует помощи.

Я забираю его к себе, глажу по спинке. Успокаиваю, пока Мир не перестаёт всхлипывать. Начинает внятно объяснять, что его так напугало. Потому что Катюша лишь плечами пожимает.

– Мам, там монстл.
– Указывает пальцем на высокий забор. На котором восседает…

– Ох. Да, малыш, монстр.

Черный огромный кот смиряет нас безразличным взглядом. Клянусь, слышу от него фырканье!

"Ох уж эти людишки"

Продолжает лениво вылизывать лапу, не обращая никакого внимания на наш переполох.

– Пойдём в дом, – предлагаю я сыну. – Чем-то другим займёмся, хорошо?

– А у меня как раз разговор наметился, – Эмир с угрозой усмехается.

– Отлично, – Катюша кивает. – А я тогда…

– С тобой разговор, мелкая. Отказы не принимаются. Пошли.

Глава 29.

Буйный

***

— Мелкая, стоять, — произношу с лёгкой усмешкой, заметив, как она драпануть от меня пытается.

Катя неохотно поворачивается ко мне, взгляд по-прежнему дерзкий. Усмехаюсь. Просто не будет.

— Что? У меня ещё дел много. Я с котом хотела поболтать. — Произносит с напором, намекает, что кот её куда больше меня интересует. — Если ты про завтрак, я уже сказала, что он вкусный.

Я не сдерживаюсь, растягиваю губы шире.

— Завтрак тут ни при чём. Я поговорить хочу. Нахлебник, значит?

— А ты что, не нахлебник? — Не сдаётся она, бросая на меня хмурый взгляд. — Пришёл на всё готовое.

Я замечаю, как Катя опускает голову, поджимает губы, и внутри у меня всё сжимается. Её колючки — способ защититься. Ближе не подпустить. Я виноват, знаю. Хочу исправить.

— Послушай, Кать, — присаживаюсь на корточки. Говорю серьёзно, как со взрослой, — я знаю, ты обижена на меня. И есть за что.

Она пожимает плечами. Голову не поднимает. Я вижу, как её руки сжимаются в кулаки, словно она пытается сдержать свои эмоции.

— Ты ушёл, — произносит хрипло. — Просто ушёл и не вернулся. Обещал, что никогда Злату не обидишь… но ты же бросил нас. Ей было плохо без тебя, мне было плохо. Я ведь… я думала, что мы семья. А ты… - Голос Кати дрожать начинает. Она отворачивается, но я успеваю заметить, как слёзы текут по её щекам. И это ударяет по мне сильнее, чем любые её слова.