Я строчу сообщение, получаю короткий ответ.

"Всё норм. Работаю"

Но этого достаточно. Больше отвлекать не буду. Лично выскажу все страхи. Главное, что всё хорошо. Он в порядке!

Больше всего я боюсь получить "тот самый" звонок. Узнать, что на этот раз судьба отвернулась от Буйного. И он не вернётся ни через четыре года, никогда либо ещё.

Я прижимаю ладонь к груди, надавливаю на косточки. Внутри ноет и болит. Старая, гнойная рана даёт о себе знать. Происходит то, чего я так боялась. Вместе с Эмиром возвращается и его криминальный мир. Опасность, от которой желудок стягивает. А я не переживу. Снова не переживу, если с ним что-то случится!

– Доброе утро, – на кухню заваливается Катюша, широко зевает. – А ты чего такая взъерошенная? Случилось что-то?

– Нет, – я натягиваю улыбку, чтобы не волновать. – Всё отлично. Садись, я как раз омлет дожариваю.

– Ммм. А твой где? Мы сегодня без него?

– С "моим" ты вроде помирилась. А даже если злишься, то ты вроде девочка воспитанная, нет?

– Помирилась, и что? Ну Златочка, я же не могу так просто! Я девочка, мне надо пофыркать. Что?
– Морщит носик, когда я начинаю улыбаться. Качаю головой, потому что Катюша… Где она такого набралась, а?

– Эмир уехал по работе, – я очень стараюсь, чтобы мой голос не дрожал. – У него важная встреча. И веди себя прилично.

– Ла-а-адно. А Мир где? – Прищуривается. С шестым чувством у сестрёнки всё отменно. – Скоро же в садик!

– Сегодня отдыхаем. Предлагаю устроить выходной. Будем смотреть мультики, есть вредности и…

– И фыркать!

– И фыркать.

Хоть я не сомневаюсь, что у Буйного всё под контролем, но я не хочу никуда отпускать детей. Мне будет спокойнее, если они останутся под присмотром. Мне самой нужно будет уехать на работу. Иначе Анжелика меня точно попрёт. Она-то возрадовалась тому, что мои картины начали продаваться. Но основную работу в галерее никто не отменял. Придётся съездить, проконтролировать всё самой. Радует только то, что выставка совсем скоро. Ажиотаж спадёт, снова будет тихая жизнь. А пока я вечно на телефоне. Говорю, а сама постоянно проверяю, не звонил ли Буйный. Молчит. Я знаю, что сама бы могла… Но я не хочу выглядеть истеричкой, которая постоянно названивает. Эмир сказал, что всё нормально. Значит, я должна ему верить. Я учусь доверять и не делать глупостей. В девятнадцать сама бы сорвалась к нему, а тут – жду. – Я скоро вернусь!
– Ерошу волосы Мира, чмокаю Катюшу в макушку. Они остаются дома, с охраной. Сама же еду в галерею.

Мне нужно лично проверить доставку мебели и сразу домой. Сабурову отправляю короткую смску. Ноль ответа. Нет, я ему этот телефон к руке примотаю. Скотчем. И гвоздями! Чтобы хоть проверял.

– Поставьте там.
– Я отдаю распоряжение грузчикам. Проверяю каждый элемент, чтобы ничего не побилось. Сразу направляю работников к нужным местами, чтобы потом самой не таскать.

Всё получается быстро. Только нужные лампы не могут найти в грузовике. Жду, когда решат эту проблему.

Я ещё раз прохожу по галерее, сверяюсь со списком. Отличненько. Скоро можно уходить. И планировать ритуальное сожжение Буйного. Нечего обещания нарушать!

– Нашли?
– Я радуюсь, когда слышу шаги. Значит, домой я попаду ещё быстрее! И не придётся ждать непонятно чего. Ну как можно потерять лампы в дороге?!

– Нашёл.

Тело покрывается мурашками от низкого баритона. Дело даже не в том, что голос незнакомый. А как слова произнесены. Властно. Хлёстко. С тонной самодовольства. Обычные работяги так не разговаривают.

Я оборачиваюсь. Мужчина заходит в зал. Заполняет пространство своей энергетикой. Сильной, давящей. На нём костюм, явно сшитый на заказ. Модная стрижка. И взгляд. Этот взгляд, который бывает только у хозяев жизни.

Я нервно сглатываю, вспоминая, что оставила телефон в сумочке. А охрана ждёт на улице. Сама их прогнала, чтобы ничего не разгромили мне тут.

– Галерея закрыта, – выдавливаю я. – К сожалению, вход только для работников. Так что вам лучше уйти.

– Я по делу. У нас есть один общий знакомый, – мужчина одёргивает лацканы пиджака, невзначай демонстрирует оружие. – Хочу, чтобы вы ему послание передали.

– Послание?
– Мой голос подрагивает, как и всё тело. Страх проносится по телу, зудит в затылке.

Я отступаю назад, хватаю губами воздух. А взглядом ищу, чем можно было бы защититься. Недоброе предчувствие сдавливает грудь. Когтистой лапой раздирает, куски мяса вырывает.

– Именно, – мужчина усмехается. – Выступите в качестве примера, что некоторым лучше не возвращаться с того света. Иначе туда отправится кто-то другой.

От страха спирает дыхание. Такой непрозрачный намёк вибрирует в голове. Незнакомец на меня намекает.

Внутренности сжимает от нехорошего предчувствия. Сердце гулко стучит, с ума сходит, словно боится, что больше стучать не сможет. Паника накатывает удушливой волной. По острым камням протягивает, заставляя вздрагивать от судорог в теле.

Я прикидываю все варианты. Если закричу – как быстро тут окажется охрана? Они успеют мне помочь? Как они вообще пропустили этого головореза? Охрана должна была мониторить вход, всех проверять. Я в галерее должна была быть защищённой!

Нет. Мужчина слишком близко. Он может свернуть мне шею до того, как хоть что-то получится. Нужно увеличить расстояние.

– Я не знаю, о ком вы говорите.
– Вау. Я себе уже сейчас премию готова выписать, потому что мой голос звучит уверенно.

Я отвожу плечи назад, подбородок вздёргиваю. Сейчас нельзя показывать слабость и страх. Такие люди сразу чувствуют. И начинают вести себя ещё хуже.