– Пошли, комнату покажу, - подталкивает меня. – Побазарим, и я буду собираться.

– Ладно, - я соглашаюсь, мимо Марата прохожу. – Ой, а ты где остановился?

– Подальше от тебя.

– Отлично. Значит, моя спальня точно не пострадает.

– Эмир, уйми свою… женщину. А то реально чё-то начудит. А я терпеть не буду.

– Я? Да ни в жизни! Ну что ты, Марат. Я же играть не умею, стала бы я врать?

Ведь так он обосновал то, что спрятал от меня любимого на четыре года. Что я не смогу притворяться, из-за меня Эмир пострадает. Ну вот, никакой актёрской игры. Марат пострадает "случайно". Честно-честно, со скрещёнными пальчиками.

– О.
– Я рассматриваю спальню, где уже лежат вещи детей. Всё не так плохо, как я переживала. Комната, конечно, в "спартанском" стиле. Лишь один комод, голые стены. Зато кровать огромная и даже с виду очень удобная. А у стены уже пристроена детская кроватка, чтобы Мир спал отдельно. И небольшой детский уголок, где сын сможет играться, а Катюша – рисовать.

Прикусив нижнюю губу, я медленно поворачиваюсь к Эмиру. На глазах слёзы появляются от того, что он настолько всё продумал. Подумать только, я когда-то считала его безэмоциональным бугаём! А он… Так старается… Ради всех нас.

– Да бля, - заводится он с полуоборота. – Не настолько тут херово, не разводи влагу. Завтра ещё вещей привезут, обстроитесь. Кукла, чё не так?

– Боже, ты такой дурак.
– Я мотаю головой, широкая улыбка появляется. Ну какой же он… Невообразимый.

Я делаю несколько шагов, сокращая между нами расстояние. Укладываю ладонь на его грудную клетку, приподнимаюсь на носочки. Губами скольжу по колючей щетине, ощущая, как Эмир начинает реагировать. Его тело напрягается, в гранит превращается. Как жаркий, пылающий камень. Касаться его одно удовольствие.

– Я тебя обожаю, - шепчу, едва задевая горячие губы. Зарываюсь пальчиками в короткие волоски на затылке. – Очень обожаю.

– Только ли?

Мужчина быстро перехватывает контроль. Его пальцы сжимаются на моей шее, тянут к себе. Перекрывают пути отхода. Моё тело впечатывается в его. Импульсы растекаются по телу. Я начинаю подрагивать во власти Эмира.

– Дальше говори, - требует. Надавливает подушечкой большого пальца на мою нижнюю губу. – Ну?

– Не скажу. Ох! Эмир!
– Я возмущённо дую губы, пока моя попа начинает пылать. Он шлёпнул меня. Дважды! А теперь сминает пульсирующую кожу, растирает. Надавливает. У меня пузырьки удовольствия лопаются в крови, обжигая. – Не. Скажу.
– Повторяю упрямее.

Пусть первый говорит. Любовь Буйного… Она сложная, порой грубая. Спрятанная в поступках. И я чувствую, что он любит меня, дорожит. Но не признаюсь больше, пока сам не скажет. Пусть слово даст, что любит меня.

Пальцы Эмира зарываются в мои волосы. Натягивают пряди, пока покалывание в затылке не превращается разряды тока. Приятное ощущение, убивающее. Моё дыхание ускоряется, а после и вовсе обрывается. Когда мужчина впечатывается в мой рот жёстким поцелуем. Настойчивым. Жадным. Его язык яро врывается, скользит, оставляя за собой вкус табака. Эмир словно пытается из меня душу вытянуть. Будто не знает, что она и так принадлежит ему.

– Блядь.
– Ругается низким, возбуждённым голосом. А всё из-за того, что мы вдвоём чувствуем вибрацию. Звонит телефон Буйного.

Ему нужно уходить. Он и так задержался. Или я его задержала? Ох, была бы моя воля – я бы вообще никуда Эмира не пустила. Но он не тот мужчина, который будет слушать других. Особенно в таком вопросе.

– Продолжим разговор, когда я вернусь, - угрожает.

– Ты только вернись, ладно? Слово мне дай, что с тобой ничего не случится.

– Даю слово. Вернусь скоро. Живой. Бля, - посматривает на часы. – Было бы время, я бы организовал, чтобы вы вчетвером меня ждали.

Я, Мир, Катюша и…

– С Маратом?
– Я морщу носик. Нашёл с кем меня сводить. Мы никогда не будем друзьями. А та несчастная, которая его женой станет… Мне её заранее жаль! Надеюсь, она умеет потопы устраивать.

– Нет, Зла-та, - усмехается, ладонь под мою кофту запускает. Надавливает. – Вчетвером.

Мои щёки вспыхивают, когда я начинаю понимать намёк. Сложно не понять, когда его рука так очевидно гладит мой живот. Глаза распахиваю, а Эмир ещё сильнее ухмыляется. Обещает хрипло:

– Вернусь, и мы это исправим.

Глава 36.

Я стараюсь догнать Мира, который несётся по коридору с радостными визгами, не замечая ничего вокруг. Эти стены словно созданы для того, чтобы здесь визжали. Никто и ничего не услышит снаружи.

— Мир, тише, а то упадёшь! — Зову сына, стараясь сдержать улыбку. Катюша идёт рядом, и я замечаю, как она мечтательно щурится.

— Я уже выбрала себе двух нянь. Вот эту и вот тут, — она показывает на охранников, мелькающих за углом. Мне кажется или они прячутся от Кати? Я даже немного им сочувствую. Они явно не для этого здесь тренируются, чтобы Буйный после их в распоряжение детям отдавал. — Думаю, сегодня мы поиграем с ними в салочки. Или, может, в прятки.