Я: «Скорее бы».

Брат в ответ прислал мне смайлик с сердечком. Конечно, я знала о дне рождения Алексея. Буду ли я его поздравлять? Конечно, нет. Я не видела его уже почти два года, с моего 18-ти летия. Я уснула за просмотром Теории большого взрыва, а когда проснулась его уже не было.

Наши семьи были знакомы больше 10 лет, а тетя Лена и моя мама продолжали быть лучшими подругами. Я любила их семью, как свою родную, а они любили меня. Дядя Володя очень много работал, но когда был дома, то все свое время проводил с семьей. Он души не чаял в тете Лене и своих детях. Я знаю это, потому что бывала у них в квартире почти также часто, как в своей. Только после расставания с Ваней, мы виделись реже. Пока Ваня учился в Москве, в свободное время я забегала к тете Лене и мелким. Она всегда мне говорила, что, не смотря на то, что мы с Ваней так глупо расстались, она не стала любить меня меньше и всегда ждала в гости. С дядей Володей мы виделись редко, в силу его большой занятости, но он каждый раз тепло меня обнимал и называл Лисичкой. Когда я впервые пришла к ним в гости после расставания с Ваней, он меня отчитал за то, что я так долго не появлялась и пробубнил что-то про то, что если бы его сын не был малолетним дураком, у него была бы вторая дочь.

Он тогда еще пошутил и попросил меня подождать, пока подрастет Мишка.

– А что же, Алексея в расчет не берете? – совсем развеселилась я тогда.

Дядя Володя вздохнул и взлохматил мои волосы.

– Ты, Лисичка, слишком хороша для этого оболтуса.

– Ну что же, тогда подожду Мишку.

И мы рассмеялись. Я очень рада, что, не смотря на сложные отношения с Ваней, мне удалось сохранить теплые отношения с его семьей. До сих пор нам удавалось с ним друг друга избегать, но однажды мы все же пересечемься и, надеюсь, эта встреча не обернется катастрофой.

Утром я проснулась от того, что кто-то настойчиво истерзал кнопку нашего дверного звонка и стучал кулаком по двери. Я быстренько вскочила с кровати и побежала открывать дверь. Мельком взглянув в глазок, увидела там заплаканное лицо Мишки:

– Что случилось?
– открывая дверь, спросила я.

– Пойдем скорее к нам, - шмыгая носом, мальчик схватил меня за руку и потащил к выходу.

Я быстренько взяла ключ с полочки и закрыла дверь. Тревога заструилась по моим венам, заставляя кровь бежать быстрее, а сердце стучать, как набат. Мы за секунду оказались этажом ниже и влетели в квартиру Лисовских.

В воздухе витал стойкий запах лекарств, а из гостиной доносился женский плач. Мишка остановился в холле и отпустил мою руку:

– Иди, пожалуйста, - прошептал он.

Я сжала его руку и отпустила. Сердце грозилось выпрыгнуть из груди. Ему было почти 14 и он всегда казался мне уже взрослым парнем, но видя сейчас его перепуганное заплаканное лицо, я поняла, что он совсем еще ребенок. Испуганный и беззащитный. Мне было страшно входить в гостиную, я понимала, что случилось нечто плохое, но я впилась ногтями в ладонь и прошла внутрь.

На диване, свернувшись калачиком, рыдала тетя Лена. На стеклянном журнальном столике были разбросаны какие-то баночки и пластинки с лекарством, а на ковре скомканные, пропитанные слезами, бумажные салфетки.

– Теть Лен, это я, Алиса, - присев у ее ног, сказала я. – Что случилось?

Кажется, она меня даже не слышала. Она продолжала рыдать, глядя прямо перед собой. Я встала с дивана и сходила за стаканом воды, потом вернулась обратно и присела на корточки перед ее лицом.

– Теть Лен, пожалуйста, попейте воды, - я дрожащими руками поднесла стакан к ее губам и аккуратно наклонила его.

Как только вода добралась до теть Лениных губ, она с жадностью начала ее глотать, а ее рыдания стали затихать. Пока она делала глотки воды, я погладила ее по волосам. Когда она допила, я сходила и набрала еще один стакан. Рыдания превратились в рваные вдохи, но она продолжала молчать.

С каждой секундой мне становилось все больше не по себе. Я никогда и никого не видела в таком состоянии и не знала, что с этим делать, как помочь. Но чувствовала, если с тетей Леной так плохо, случилось что-то ужасное.

– Может позвонить маме? – мягко спросила я.

Тетя Лена отрицательно покачала головой и, поставив стакан на столик, легла обратно на диван. Ее стало трясти и я взяла с кресла плед, чтобы укрыть ее. Я не знала, что еще я могу сделать для нее. Меня саму начинало потряхивать от страха.

– Володе стало плохо вчера, - слабым и охрипшим от долгих рыданий голосом, сказала тетя Лена. – Пришел домой взвинченный, а потом вдруг схватился за сердце и упал.

Ее губы снова начали дрожать и я протянула ей стакан с водой. Тетя Лена снова сделала пару глотков воды, всеми силами стараясь сохранять спокойствие и не разрыдаться вновь.

– Приехала скорая, его забрали в тяжелом состоянии, - ее голос сильно дрожал. – Врачи сказали, что это ишемический инсульт. Он… мой Володя…

Тетя Лена снова зарыдала, не сдерживаясь, в голос. Я присела на корточки рядом с ней и принялась успокаивающе гладить. Мама всегда так делала, когда я плакала. Я пыталась успокоить тетю Лену, но по моей коже бежал страх, что дяди Володи уже с нами нет. Ледяной ужас от этой мысли сковал мой разум и я боялась услышать, что скажет тетя Лена дальше. Меня трясло, но я пыталась это скрыть, чтобы быть опорой для тети Лены.