— Арман, пожалуйста, очнись, — тихонько стонала Лаура. Она трясла его за бок и… держала совсем близко ловец снов. Арман всё вспомнил. — Ты меня слышишь? Помоги, пожалуйста, мы должны спасти Милоша…

Арман слышал её, но слова не доходили ни до мозга, ни до сердца. Тяжело дыша, он забился в угол, подтянув к себе ноги, и неотрывно смотрел на писаря. Когда кошмар отступил, Арман соскочил с импровизированной кровати и, прихрамывая на обе ноги, которые кололо сотнями иголок, проковылял к писарю. Книга была закрыта — печатей никто не срывал. На ладони не было ни пореза, ни капли крови. Глаза писаря оставались безжизненно холодными, и всё, что он делал — дышал и моргал.

— Тебе приснился кошмар, нам всем приснился. Господин писарь в порядке, он же не спит, с ним ничего не могло случиться! Пожалуйста, Арман, — умоляла Лаура, и он наконец-то взял себя в руки.

— Ты права, — хрипло сказал Арман и не без усилия повернулся к писарю спиной. — Он же не спит… к счастью… они как знали, когда выбирали эти чары. Что ты говорила, Милош?..

— Мне нужно задержать ловец над головой, но он слишком вертится, — Лаура, вероятно, уже отсмотрела свой кошмар: её лицо опухло от слёз больше, чем обычно, а волосы растрепались после сна. Света снаружи не хватало, и Арман перетащил свечу, сразу поняв, в чём проблема. Милош действительно метался по скамье, и Лаура ни одной рукой, ни двумя не смогла бы его удержать.

Арман опустился на колени рядом и молча обхватил ладонями лицо Милоша, чтобы тот угомонился. Не то чтобы это помогло — друг отчаянно замахал рукой и, кажется, кого-то треснул, но никто и не обратил внимания: Арман вцепился в него железной хваткой и отстранённо думал о писаре, оставшемся в углу, а Лаура ворожила. В этот раз было недостаточно повесить амулет над ложем спящего. Девушка держала его точно надо лбом, слегка покачивая, и шептала слова, то напевая их, то растягивая, то проговаривая быстро-быстро. Плетёный ловец — колечко из веток, травы, волос и заговорённых лент, украшенное сухими ягодами, цветами и бусинами — качался над головой Милоша вперёд и вверх, вверх и вбок, вверх и назад, вверх и в другую сторону, вверх и вниз. На словах «уходи, уходи, больше злобу не пряди» ловец поднимался сильно вверх и опускался совсем низко, и самая последняя бусинка легонько касалась лба.

— Нет, — застонал Милош. Он никак не желал просыпаться. Арман посмотрел на Лауру: та вспотела и сильно побледнела, держалась одной рукой за стену и другой продолжала упрямо раскачивать амулет.

— Уходи, уходи, свой кошмар не городи… — пришёптывала Лаура. — Не пригреем на груди… скоро утро впереди… уходи…

— Не надо…

Арман почувствовал, что что-то изменилось, и отпустил его. Очень вовремя: в следующую секунду Милош подорвался, едва не стукнувшись головой о локоть Лауры, и завертел головой, пытаясь понять, где находится.

— Это был сон, — сказал Арман, прежде чем прозвучали хоть какие-то вопросы. — Что бы ты ни видел, это был сон.

Милош не ответил, глядя на него огромными глазами. Потом перевёл взгляд на Лауру, на амулет, на писаря, несколько раз помотал головой и сел, низко опустив её. Арман с трудом поднялся на ноги и отошёл, пытаясь одновременно размяться и привести мысли в порядок. Получалось так себе.

Другие молчали, и он заговорил первым:

— Наместник наслал какой-то дурман, мы все под это попали, неважно, пил кто-то или нет. Он сразу не собирался ничего нам рассказывать… Вероятно, хотел задержать здесь или убить. В любом случае, хорошо, что мы пришли в себя. Лау, ты всех спасла.

— Почему он передумал? — Лаура пропустила похвалу мимо ушей, что было не очень на неё похоже. Арман потёр переносицу и убедился, что их всех сильно запугали. Знать бы, чем… У него не было тяги к чужим секретам, но так было бы проще всех успокоить.

— Он-то как раз не передумал. Помнишь, как он колебался с утра? Ничего не изменилось — он хотел потянуть время и надеялся, что нас оттолкнёт холодный приём, ну или что местные жители угробят нас раньше. Отчасти так оно и вышло, но мы все оказались слишком упрямые… — Берингар держался до последнего, да и все они, вопреки ожиданиям хозяина, не сдались после того, как он упал. Потеря двух бойцов не сломила боевой дух, криво усмехнулся Арман. После той перестрелки под Брно им всё-таки пришлось разделиться, но никто хотя бы не жертвовал друг другом. — Мы вернулись к вечеру, почти целые и невредимые, и он пустил в ход другое средство: заманил к себе на ужин и ночлег, мы никак не могли от такого отказаться. Не собирался он ничего рассказывать…

— И что дальше? Он хотел похитить книгу? — шмыгнула носом Лаура. — Но книга на месте.

— Ага, — буркнул Арман, малодушно отводя глаза от писаря. — На месте. И, кажется, чары не сломлены, никто не пытался их сломать… Он ждал утра… нет! — Арман представил себя на месте хозяина дома, и сразу стало легче. — Он ждал не утра, а Берингара и Адель. Они ведь ушли из этой комнаты, он этого не знал — решил, что сбежали, но нас с вами, спящих и запуганных, и писаря с книгой он смог бы предъявить в качестве заложников. Не знаю уж, что бы он делал дальше…

— Ты так уверен…

— Первое, что в голову пришло. Либо мы ему просто не понравились, и он решил не выпускать нас, чтобы мы не растрепали людям о деревне… тогда он точно сейчас ищет Бера. Ищет и не находит, потому что его здесь нет.

Поняв, что остальные всё пропустили, Арман вкратце пересказал ситуацию, опустив лишь дикий момент, когда Адель потащила Берингара через дверной проём. Лаура рассеянно покивала, думая о своём, Милош и вовсе не среагировал. Арман критически осмотрел их, вздохнул и сел на перевёрнутый ящик, подавшись вперёд и сцепив руки в замок. Не надо залезать в чужую шкуру, чтобы понять — сейчас всем очень плохо.