– Совет старейшин удаляется, чтобы обсудить ваше предварительное решение, – объявил Берингар, когда стайка стариков в капюшонах прекратила шушукаться и вышла за дверь. – После этого проголосуем. Участие в голосовании примут все присутствующие, за исключением стражников замка Эльц, потому что у них недостаточно полномочий.

– Это что за новости? – засопели слева. Милош обернулся: опять сержант Хубер.

– Это было оговорено в инструкциях, – как ни в чём не бывало ответил Берингар, отличавшийся отменным слухом и нюхом. – Если вы их читали, сержант Хубер, могли почерпнуть некоторые небесполезные сведения.

Милош перехватил его взгляд и с трудом подавил смех. Берингар, видимо, тоже, но у него было больше опыта в таких делах, а Милошу пришлось притвориться чихающим.

– Будьте здоровы, – с неприкрытой злобой буркнул сержант Хубер. Милош прикусил язык. Анекдот, не иначе!

Пока старейшины совещались, за посольским столом ограничились парой-тройкой натянутых комментариев о погоде. Все головы, по большей части седые, обернулись на скрип и звук шагов, когда старейшины всё-таки вернулись и заняли свои места. Они опять подсунули Берингару какую-то бумагу, с которой тот и прочитал хорошо поставленным голосом:

– Совет старейшин признаёт кандидатуру Роберта Хартманна, колдовского посла от Прусского королевства, и объявляет голосование открытым.

Вот же волокита, подумал Милош. Могли бы сами рот открыть и сказать. Неудивительно, что в колдовском сообществе важные решения принимаются буквально раз в сто лет! Если повезёт…

Из рассказов папы и брата он вспомнил, что признаёт – не значит одобряет. Что ж, выбирать им особо не из чего, остальные испугались… Он даже немного гордился не своим послом: старик мог бы и отказаться, а всё-таки решил положить конец великосветскому занудству! Пожалуй, наблюдение за Хартманном лишним не будет, как и за любым другим потенциальным владельцем книги, но как же хорошо знать, что скоро всё закончится!

Проголосовали «за» и «против», подсчитали поднятые руки. Воздерживаться было запрещено. Милош заметил, что мадам дю Белле первой вскинула руку «за», за ней последовали Эрнест Хольцер, Джеймс Дерби, Чезаре и Свен… Пан Росицкий как будто поколебался, косясь на соседей, но вздохнул и тоже поддержал Хартманна. Вчера он выглядел более уверенным. Решительным несогласием ответили многие, в их числе – Чайома и черноглазый турок, но больше всего Милошу бросилось в глаза то, что сделали старейшины: почти все они проголосовали «против».

– Поровну, – объявил Берингар, равнодушно подсчитывавший голоса. По всей комнате заметались охи и вздохи. Сам Хартманн, которого Милош наконец-то видел не со спины, ждал и улыбался, склонив голову к плечу и поглядывая на соседей с непонятным выражением лица: то ли игривым, то ли угрожающим. Нет, наверное, не зря его опасаются, но и вселенского зла Милош в этом человеке не находил, как в других – кандидатуры получше. – В таком случае надлежит подумать ещё пять минут и повторить процедуру голосования. Совет старейшин просит вас не бояться чужого осуждения и голосовать честно, от чистого сердца.

Тайно бы, подумал Милош, но на это нет времени, к тому же подделать результат в таком случае будет легче лёгкого. Через пять минут все снова ахнули: несмотря на то, что Свен, не глядя на Хартманна, изменил голос на «против», а турок решился высказаться «за», чаша весов не дрогнула. Оставалась ничья.

– Как всегда, друзья мои, – мягко заметил Хартманн, сцепив пальцы в замок. От него уже ничего не зависело, и он просто ждал. – Жаль, что за столько веков бытия колдовского сообщества мы так и не выучились доверять друг другу. Уважаемые господа старейшины! Подскажите, что нам теперь делать?

Капюшоны снова пошептались и снова выставили вперёд Моргану и Берингара.

– Как вы уже поняли, мы не одобряем вашу кандидатуру, – заговорила Моргана, обращаясь к Хартманну. – Однако других вариантов даже не предлагают, несмотря на то, что не все готовы признать вас. Колебаться дальше нельзя. На этот случай мы спросим саму книгу.

– Это как? – не понял Хольцер, стремительно теряющий суть происходящего. Он растерянно шарил глазами по чужим лицам, явно не понимая, о чём речь. – Она что, ещё и говорящая?

У Милоша аж скулы свело от того, какую глупость сморозил Хольцер, и не у него одного.

– Эрнест, это же книга, – шепнул ему Хартманн, одновременно забавляясь и злясь. – В ней есть такие небольшие закорючки, это буквы. И они, знаете ли, иногда нам что-то сообщают; если уметь читать, разумеется…

Хольцер густо покраснел, осознав, что ляпнул, и заткнулся. Вообще-то это было грубо, но он так всех достал, что никто не вступился за него, и у самого Милоша такого желания не возникло, и даже у пана Росицкого.