Наконец он собрался с силами и почти надел привычную маску, готовясь сказать ей всё, что нужно — Арман никогда не чурался лжи, тем более такой лжи, от которой кому-то станет хорошо. Ведь пожалеет только он, так какая разница? Увы, к этому мигу Адель уже всё поняла по его лицу, и в её глазах и складках губ отразилась внутренняя горечь. Опустив голову, она отошла.

— Входите, — звякнул колокольчик над дверью, появился Милош. — Вас ждут. Только потише, пока не кончится третий акт.

Расстроенный Арман поднял голову и наконец прочитал, куда они пришли: над дверью красовалась табличка с надписью «Театр кукол».

Все вшестером, они заняли места на дальнем ряду. Разномастные мягкие кресла казались притащенными из разных жилых домов, зато всё остальное выглядело весьма серьёзно. Около дюжины рядов занимали зрительный зал: почти на всех местах кто-то сидел, и все взгляды были прикованы к импровизированной сцене. В мягком свете, похожем на тот, что освещал всеми забытую костницу, Арман увидел несколько ширм и прочих занавесей, которые образовывали пространство для игры. Людей не было — здесь правили бал куклы.

— Злой король оказался хитрее храброго рыцаря, — бодро читал невидимый голос. Общий смысл был понятен, но Милош взял на себя трудности перевода. Искусно выполненные марионетки, чьих тонких лесок даже не было видно, охотно изображали то злость, то храбрость. Королевская мантия сшита, будто настоящая, да и доспехи на рыцаре бликовали не хуже полноразмерных человеческих лат. — Он воспользовался тем, что рыцарь честен и верен, и послал его на верную смерть. Рыцарь, не зная, что ждёт его, ринулся в бой…

— Ни хади, лыцаль! — запищал ребёнок с первого ряда. Арман улыбнулся, почувствовав, как искренне этот малыш переживает за несуществующих людей. Ему бы её, эту искренность… — Ни хади-и!

Рыцарь, точнее — кукла, обернулся к мальчику и очень естественно пожал плечами. Зрители радостно захлопали в ладоши, а маги на заднем ряду подались вперёд: как минимум трое из них определили в этот момент, где прячется колдовство. Сколько бы опытных кукловодов ни пряталось за ширмой, кукла на шарнирах просто не могла с такой точностью скопировать человеческий жест.

— Рыцарь продолжал идти. Он шёл семь дней и семь ночей, сражаясь то с людьми, то с чудовищами, — Арман ждал, что людей и чудовищ заменят худо разрисованными полотнами, но не тут-то было. Ровно четырнадцать разных кукол, естественных, живых и очень ярких, встретились рыцарю. Здесь были и волки, и медведи, и выдуманные химеры, и даже гидра; здесь были нищие, разбойники, рыцари под чужими знамёнами. — Когда рыцарь дошёл туда, куда стремился, и забрал сокровище, отправился он назад. Всех врагов он уже победил, и теперь против него восстала сама природа…

Арман насторожился, испугавшись, что их заманили в ловушку, и заставил себя оторвать взгляд от сцены. Лаура, Милош и Адель следили за происходящим, как заворожённые, и на их лицах отражались блики разноцветных огоньков, а в глазах переливались цвета песчаной бури, потопа и пожара. Лишённый чувства удовольствия писарь смотрел на Берингара, ожидая приказаний, а Берингар, к удивлению, полудремал с прикрытыми глазами. Арман мог ему только посочувствовать: вот уж кто за последнее время ни разу не отдохнул. Не считая некоторых, валявшихся в постели…

— Рыцарь вернулся с сокровищем и положил его к ногам короля! — радостный, торжествующий голос чтеца заразил публику, и та снова изошла на аплодисменты, от которых было трудно отвертеться. Декорации сменились, и на сцене снова был королевский дворец. — Но король не помнил чужого добра. Получив то, чего желал, он бросил рыцаря в тюрьму…

— Пачиму? — опять захныкал ребёнок. — Пачиму он блосил?

Арман с любопытством ждал, как выкрутятся актёры, то есть, кукловоды. Король повернул голову и как будто посмотрел на мальчика.

— Потому что этот рыцарь слишком силён и знает слишком много! — заявил он грозно. — Он сослужил свою службу, а теперь пусть отправляется туда, где его никто не найдёт!

Разумеется, сказка кончилась хорошо: добрый народ ничего не знал о пленённом рыцаре, считая его погибшим, но рыцарь освободился сам. Он не стал мстить королю — дождался, пока тот совсем свихнётся от своей власти и славы и умрёт, никем не любимый. Тогда рыцарь вышел на свет, рассказал доброму народу, какой ценой король добывал свои сокровища и тайные богатства, и раздал их всем поровну — богатым и бедным, первым меньше, вторым больше. Себе он не оставил ничего и короны тоже не принял.