— По роже, — невозмутимо ответила ведьма. — Берингар, чёрный ход — в ту сторону, карету подгоните, девушку уложите, в разгар дня на площади людно, я вас прикрою.

Арман присоединился к всеобщему выражению благодарности, хозяйка только отмахнулась. Подхватить на руки сонную Адель ему тоже не дали — Милош напугал сломанными рёбрами и сам испугался, так что сестру до кареты понёс он, сопровождаемый странными, немного мечтательными взглядами Лауры. Арман одним глазом приглядывал за писарем, другим — старался запомнить обстановку театра кукол, который настолько отпечатался в его душе. Пани Хелена провожала их до выхода из города, вполголоса развлекая рассказами и шутками, а потом неожиданно взъерошила Арману волосы и вышла — они выехали из Брно снова вшестером.

До вечера всё было спокойно, даже слишком: когда на крышу кареты что-то с грохотом упало, Арман этого совсем не ожидал. Адель вздрогнула и проснулась, Лаура сначала сжалась в комок, потом полезла за амулетами, а наступавшая на пятки ночь лезла в окна, просовывая внутрь свою ненасытную темноту, и мешала понять, что же всё-таки произошло.

— Охраняйте господина писаря! — крикнул Арман, хватаясь за приделанную к двери ручку, чтобы встать. Карету затрясло и замотало из стороны в сторону, лошади тревожно заржали, поднялся сухой ветер. — Ну же, с двух сторон!

Он не хотел оставлять это на девчонок, но послать никого из них к окошку извозчика не мог — там опаснее. Сжав зубы от некстати вернувшейся боли, Арман вспомнил пани Хелену для бодрости духа и заколотил в окно.

Никто не ответил. Прислушавшись, Арман разобрал, как Берингар кричит на коней. Выстрелы убедили его в двух вещах: первая — Милош тоже цел, вторая — ему нашлось, в кого стрелять.

— Эй! — Арман наконец высадил окошко и просунул голову к остальным. Ему в лицо ударил горячий ветер, пахнущий дымом, песком и конским потом — заслезились глаза. — В чём дело? Вам нужна помощь?

— Адель, — обернувшись через плечо, скомандовал Берингар. — Вы оставайтесь и берегите книгу!

Милош перебрался на коня, явно не ожидавшего таких приключений, и хладнокровно отстреливался, привстав на стременах вполоборота. Надолго ли его хватит? Арман нырнул обратно в салон, и ему пришлось зажмуриться на полминуты — ушибы давали о себе знать.

— Адель, нужна твоя помощь, — проговорил он, с трудом разжав зубы. Перед глазами плясали чёрные мушки, но он надеялся, что смотрит куда-то в сторону сестры. — За нами погоня.

— Я поняла, — в голосе Адель прозвенело возбуждение, давшее понять, что преследователи сейчас немало огребут. Арман не видел, как она выбралась из салона, но скоро на крыше топнул ногой кто-то ещё, а ветер, обнимавший карету со всех сторон, изменил направление и определённо стал холоднее.

Когда Арман пришёл в себя, он увидел встревоженную Лауру с амулетами наготове, писаря, прижимавшего к себе книгу всё с тем же бесстрастным лицом, и собственные ладони, в кровь изрезанные ногтями. Боль отступала, но с каждой кочкой, с каждым лихим поворотом возвращалась снова. В боку и в груди кололо так, что он едва мог сдерживать слёзы. Выстрелы стали реже… Дорога — хуже. Где же они сейчас?

Погоня продолжалась в том же лихорадочном темпе, за которым Арман не мог следить, так как ничего не видел и пытался справиться с собой. Лаура подсела к нему и настойчиво предлагала помощь, но он покачал головой и указал на писаря — книга важнее. Это было так, и Лаура вернулась охранять; через какое-то время к ней присоединился Берингар — тогда карета остановилась на полминуты, хлопнула дверца, всё снова пришло в движение.

— … стало меньше, — донеслось до Армана. — …расслабиться. Адель… трупы на дороге, и пускай…

— …Милош?..

— …лучше, чем я. Его… далеко и метко, теперь осталось добраться…

Арман слушал всё, что мог, вжавшись затылком в обивку спинки и закрыв глаза. Один раз он почувствовал прикосновение руки Лауры, нежное и невесомое, ещё несколько — Берингара, твёрдое и обнадёживающее. Возможно, они что-то говорили, но он не разбирал. Что-то заставили выпить, разбрызгав половину склянки… вряд ли снотворное, оно бесполезно, хотя почему нет? Если не осталось шиповника, он бы лучше заснул, чем терпел боль. В лёгком бреду Арману почудилось, что на него внимательно, словно чужими глазами, смотрит писарь. Гонка казалась бесконечной, и сколько она продлилась на самом деле, Арман не знал.

Когда он в следующий раз открыл глаза, уже светало. За окном лениво ползла розовато-серая рассветная дымка, пряча и без того незнакомые места. В салоне дремал писарь, уронив голову на грудь — он был увешан защитными амулетами и прижимал к себе книгу. Лаура выглядывала в щель от малого окошка и вовсе не казалась сонной. Очередной выстрел заставил Армана вздрогнуть: неужели они до сих пор не оторвались?!

— Плохо дело, — послышался голос Берингара. У него в руках был второй пистолет Милоша. — Такими темпами даже Адель выбьется из сил.