Сюзанна в самом деле идёт к нам, улыбается издали, но за нею тащится целях свора франтов. Может, из-за её яркой внешности, но, думаю, суфражизм служит приманкой, вдруг да она суфражистка и в отношениях?

Заводила у них, как понимаю, этот вот красавец в мундире из дорогого сукна, бранденбургеры и аксельбанты из толстых золотых нитей, сам рослый и статный, лицо глупо надменное и спесивое, справа толстяк на полголовы ниже, грузный и с выпирающим брюшком, несмотря на то, что ненамного старше меня. И слева широкоплечий офицер тоже в мундире, лицо, как говорят, волевое, но видно, что нализался здорово.

Красавец увидел, к кому направляется Сюзанна, громко воскликнул, обращаясь к приятелям:

— Не могу поверить, такая редкая красота прибыла с этим лопухом из сибирской деревни?.. Да на нем смокинг как седло на корове! Сюзанна могла бы выбирать и почище друзей!

Толстяк сказал жирным голосом:

— Ну вот и развлечение!

Я тяжело вздохнул, сказал хмуро:

— Может, вам в цирк сходить?

Красавец захохотал.

— Ты нам сейчас его и покажешь!

— Какое же это развлечение, — спросил я, — выпить да в морду получить? Разве это не гнусно?

— Не гнусно, — заявил он, — ещё как не гнусно!

Слева ко мне зашел толстяк, винным перегаром пахнуло так мощно, что я удивился, как только на ногах держится, но при таком избыточном весе да, понятно, может и ещё литр вылакать.

Он лихо замахнулся с целью ударить в голову, я отступил, пропуская удар. Их заводила увидел, что отступаю и уклоняюсь, тоже попытался ударить, мощно и размашисто, заулыбался во весь рот, весёлый и довольный, с красивыми белоснежными зубами.

Дурак, подумал я раздраженно. Мало получал именно по морде. На дуэлях тычут друг в друга шпагами или рубятся на саблях, с помощью лекарей ранки заживают быстро, но в зубы, их не спрячешь под одеждой, аристократы бить не учились.

Зря, их выращивать куда труднее, так что снова улыбаться сможет не раньше, чем через месяц, да и то, если родители раскошелятся на непомерную сумму.

Я сказал громко:

— Ну раз не гнусно, то ловите…

И ударил в ответ так, как уже приловчился за последнее время, со всей аугментированной силой и скоростью сбоку в нижнюю челюсть.

Получилось правильно, коротко и резко, только тряхнул, но не отбросил, а я повернулся к второму и ударил левой.

Этот тупой бык даже не понял откуда прилетело, содрогнулся, словно молния тряхнула от макушки до пят, и с грохотом, даже пол вздрогнул, завалился на спину. В сторонке две барышни хотели было завизжать, как принято у слабых и нежных, но при виде спокойной, как Александрийская колонна, Сюзанны, сдержались.

Я усмехнулся как можно кровожаднее и сказал хищным голосом третьему из команды распластанного на полу красавца

— А теперь пора убивать.

Офицер отступил в сторону и поднял руки ладонями ко мне на уровне груди, дескать, он не в деле, так, мимо проходил.

Сюзанна ухватила меня за локоть, сказала резко:

— Вадбольский, хватит распугивать идиотов!..

— Они заработали, — ответил я зло.

— Заработали, — согласилась она. — Но уже отработали. Многое ты не понимаешь, Вадбольский!

— Дык я из Сибири, — буркнул я. — У нас благородные сразу в морду, зря за эти заграничные шпаги не хватаются.

Вряд ли пройдет, мелькнула мысль. В Сибири те же порядки, законы и даже моды, так что спишут на мои личные особенности, дескать любит грубую силу. Ха, это я, ботаник, люблю грубую силу!

Лишь бы других странностей за мной поменьше. Вот вчера, проходя мимо собора, не перекрестился, а здесь это расценивается как неуважение, а то и просто богохульство.

Сюзанна, крепко держа за локоть и отвешивая во все стороны милые улыбки, затащила меня в неглубокую нишу.

— Вадбольский, возьми себя в руки!

— Противно, — буркнул я. — Не хочу такое брать… Сама бери.

— Хам!

— Сюзанна, — сказал я всё ещё вздрагивающим голосом, — мы разве не соратники в борьбе за здоровое отношение к женщине и равенство полов?

Она посмотрела свысока, до сих пор удивляюсь, как это ей удаётся, я выше на полголовы.

— Вадбольский, — голос её прозвучал строго и в приказательной форме, — сейчас ты будешь мило улыбаться. Мы подойдём к хозяевам, поблагодари за прекрасный вечер… запомни, прекрасный!.. Или хочешь остаться надолго?

Я буркнул:

— Вроде бы я свой номер отработал.

— Какой номер?

— Как в цирке.

— Тогда ещё четверть часа походим вот так вместе, чтобы нас все увидели, ты мне говори любезности и раскланивайся, раскланивайся…

— С тобой?

— Дурень, со всеми, кто попадётся навстречу!

— А-а…

— Запомнил? Повторять не надо?

— Запомнил, — ответил я покорно. — Вечер прекрасный, и ты хороша, никогда бы не подумал. У тебя глаза, как у коровы, тоже большие, красивые и печальные…