Ест очень умеренно, следит за фигурой, это у женщин с древнейших времен, наблюдает за мной с легкой и довольной улыбкой, все женщины любят, когда мужчина хорошо ест, это молчаливый комплимент им или их повару.

Двое молчаливых слуг подали на широком блюде жареное мясо с хрустящей корочкой, мои ноздри уловили его манящий запах ещё когда вытаскивали из духовки, сейчас едва не захлебнулся слюной, торопливо ухватил нож и вилку, как же хорошо, когда можно есть всласть и сколько влезет, не заботясь о фигуре, о ней заботятся наниты.

И великолепные кровяные колбаски лучше не бывает, и даже десерт, хоть к этому времени налопался так, что пришлось пояс распускать, пошёл и десерт в виде сдобных пирожков с ягодами.

Перехватив хитрый взгляд графини, я сказал сыто:

— Не надейся, я ещё не все аппетиты утолил.

В постели она хороша и до, и в процессе, и даже после, когда лежим расслабленные и довольные на скомканной простыне. С такой отточенной фигурой можно не кутаться в одеяло, всё прекрасно, всё естественно, при всей женственности не только чувствую, но и вижу под слоем нежного жирка хорошую мускулатуру, основанную на добротной генетике.

— Ты хорош, Вадбольский, — произнесла она, не сводя с меня задумчивого взгляда. — и дьявольски расчетлив…

— Я?

— Ты, ты. Мог бы, как все мужчины, шастать по борделям, но воротишь нос, дескать, и аристократки тебя не отвергают…

— Ну-у…

— Однако аристократок, — сказала она безжалостно, — сам избегаешь. Всё правильно, там одни проблемы. Вдруг какая дочь графа забеременеет? Либо заставят жениться, либо наживешь любых врагов. Могут и прикончить. И то и другое тебе почему-то не нравится…

— Ты умница, — сказал я с неловкостью. — Всё понимаешь. А неприятности на пустом месте ни к чему, я их нахожу… в других местах. Да, понимаю, для большинства мужчин счастье — это хорошее вино, хороший обед и хорошая женщина. Или дурная женщина — это уж смотря сколько счастья можешь себе позволить.

Она улыбнулась.

— А я какая?

— Мне повезло, — ответил я серьёзно, — ты третий вид, самый редкий и самый ценный. Ты умная. Это всё вместе: хорошая, дурная и хитрая. Прекрасный букет!

Она помялась, что для неё очень нехарактерно, спросила почти робко:

— Юрий… а ты в состоянии сделать ещё тот волшебный желатин…

Я понял, о чем речь, уточнил:

— Коллаген?

— Да-да, — сказала она торопливо.

Я насторожился.

— Как я понял, это не тебе, у тебя идеально.

Она виновато улыбнулась.

— Одна моя подруга… ну, не столько подруга, как знакомая, тоже заметила, что у меня теперь идеальная шея. Начала допытываться, ты же знаешь, какие женщины бывают настырными!.. У неё похожая проблема, мешки под глазами.

Я сдвинул плечами.

— Вылечить почки, мешки уйдут сами. Или у неё сердце не в порядке? Мешки симптом, а не болезнь. А что, это нужно тебе?

Я выделил последнее слово, она улыбнулась.

— Сразу хватаешь!.. Да, если смогу помочь, будет у нас в долгу. Их семья в десятки раз богаче моей и влиятельнее.

— Могу, — ответил я без колебания. — Уверен, сможешь её использовать на полную катушку.

— Мы сможем, — ответила она и поцеловала меня.

— Кстати, — сказал я подчеркнуто весело, — пришла пора расширять наше предприятие. Отыщется место, чтобы пара моих работников переехала к тебе со своим хозяйством?

Вообще-то я уже проверил весь особняк, строился во времена, когда генерал был на взлете карьеры и частенько принимал многочисленные стада гостей. С той поры больше половины особняка пустует, некоторые комнаты вообще не отпираются годами.

Она сказала живо:

— Дорогой, что ты задумал?

— Ускорить производство, — пояснил я. — Ты будешь не только продавать зелье, но и производить. Ну, не лично, конечно, а за счет сокращения плеча поставок. Делают в подвале, выносят наверх, там и реализуешь.

Её глаза заблестели восторгом.

— Дорогой, как прекрасно ты придумал!.. А то у меня всё больше покупательниц. Хватают как зелье от головной боли, так и кремы, мази, душистые мыла, даже то странное мыло, что жидкое…

— Будет ещё больше, — заверил я. — Подумаем, что нужно городу и миру, расширим ассортимент.

Она бросилась мне на шею.

— Дорогой, ты великолепен!

Конечно, мелькнула мысль все мы становимся великолепными, когда припекает. Не достали бы меня Вадбольские попечительством, так бы и работал по мелочи, а теперь через графиню могут развернуться куда круче.