До сих пор.

Чем дольше обнимаю ее, тем больше внутри меня что-то ломается.

— Я хотела удивить всех. Вот почему взяла напрокат эту дерьмовую машину вместо того, чтобы попросить Родри или Энн забрать меня.

Она улыбается, сжимает меня крепче, и мой член реагирует соответственно. Если она и замечает, то никак не выдает этого.

— Пошли. Уже темнеет. Давай отвезем тебя домой.

Отстраняясь от меня, она качает головой.

— Я не могу вернуться домой прямо сейчас. Я слишком взволнована, и последнее, чего хочу или в чем нуждаюсь, — это чтобы моя мама или Энн вцепились мне в горло.

— Лия, твой брат ждет меня. Я не могу не появиться.

Я сукин сын, потому что, несмотря ни на что, мой взгляд прикован к ее заднице, когда она возвращается к развалюхе и снова наклоняется над капотом. Подол этих чертовых шорт задирается ровно настолько, чтобы я мог полюбоваться ее пухлой попкой. Лия бросает взгляд через плечо и закусывает губу. Если бы я не знал ее лучше, то сказал бы, что она делает это намеренно, чтобы подразнить меня.

— Я не хочу тебя задерживать. Моя подруга всего в часе езды отсюда. Позволь мне воспользоваться твоим телефоном, и я подожду ее. Ты поезжай…

— Черта с два я это сделаю.

Лия вскидывает голову, ее глаза сужаются, когда она смотрит на меня.

— Михаил, со мной все будет в порядке, — говорит она, возвращаясь ко мне и похлопывая по пистолету у себя на поясе.

Мой взгляд падает на полоску гладкой кожи, выглядывающей из-под ее шорт. Я так очарован, что не осознаю, что она сейчас всего в нескольких сантиметрах от меня.

— Твой телефон. Михаил?

— Ты сошла с ума, если думаешь, что я оставлю тебя здесь.

— Что?

Уязвимость и замешательство мелькают на ее лице, но она быстро расправляет плечи.

— В чем твоя проблема? — спрашивает она, тыча меня пальцем в грудь.

— Ты младшая сестра Рода. Я не собираюсь просто бросить тебя здесь, в то время как сам поеду к тебе домой как ни в чем не бывало.

Лия скрещивает руки на груди и поджимает губы.

— Михаил, не знаю, заметил ли ты, но я больше не ребенок. Я прекрасно могу за себя постоять.

Я заметил.

— Ты голодна? — спрашиваю вопреки здравому смыслу.

Когда она улыбается, меня тревожит мысль, что я готов на все, чтобы сохранить улыбку на ее лице.

Я занимаю парковочное место в двух шагах от ближайшего фонаря, что дает нам оптимальное количество света и уединения. Лия разворачивает свой бургер и откусывает кусочек, кивая и выражая одобрение низким стоном. К моему ужасу, все, что она делает, вызывает ответную реакцию ниже пояса.

— Твоя сестра нанимает известного шеф-повара, чтобы тот приготовил шведский стол с вкусной едой, но ты настаиваешь на том, чтобы съесть жирный бургер на парковке.

Она смеется: — Энн всегда ищет повод вкусно поесть и устроить вечеринку. Это, конечно, не последняя, так что дай мне насладиться чертовым бургером, хорошо?

Улыбка расползается по моим губам, и я откидываюсь на спинку сиденья, пытаясь избавиться от какого бы то ни было чувства, которое, черт возьми, возникает в моей груди. Невозможно отрицать, что меня влечет к младшей сестре лучшего друга.

— Ты не ешь? — спрашивает она.

— Не-а. Я не голоден.

Лия касается моей руки возле запястья.

— Прости, что притащила тебя сюда, Михаил. Мы сможем вернуться, как только я закончу.

— Я никуда не спешу, — отвечаю, заглушая вибрацию в кармане. От Родриго накопилось множество пропущенных звонков. Он, наверное, интересуется, где я, черт возьми, нахожусь. Не хочу лгать ему, как и говорить, что я с Лией. Мне это нравится… что бы это ни было. Наслаждаюсь ее обществом так, как никогда раньше.

— Как поживают твои братья и Николай? Давно о них не слышала.

— Все в порядке. Занимаются своими делами. Ты знаешь, как это бывает. И у папы дела идут лучше, он поправляется.

Она кивает, в ее глазах светится понимание.

Кастелланос никогда не пытались скрыть, кто они такие, даже от Лии. Будучи так близка к Родриго, она всегда была в курсе событий, насколько я помню. Мы научили ее стрелять, наносить удары руками, правильно пользоваться ножом Кукри и параллельно парковаться.

Важные вещи.

Но от той девушки ничего не осталось. Она стала кем-то другим.

— А ты, Михаил? Как у тебя дела?

— Хорошо.

Она хихикает.