— Ты младшая сестра Родриго. Я не могу видеть в тебе никого другого.

— Лжец, — шепчет она. — Твой член тверд для меня, Михаил. И я больше не та глупая маленькая влюбленная девчонка.

Ее губы касаются моего уха, посылая покалывание вниз по позвоночнику.

— Потому что тогда я бы никогда не сказала тебе, насколько влажная моя киска для тебя прямо сейчас.

Я резко втягиваю воздух.

— О, черт.

Не раздумывая, руководствуясь исключительно сексуальным инстинктом, я хватаю ее за бедра и сажаю к себе на колени, ее теплая маленькая пизда устраивается на моем животе. Наши взгляды встречаются всего на секунду, губы на расстоянии вдоха, прежде чем мы впиваемся друг в друга. Когда ее вкус попадает на мой язык, это воспламеняет каждую клеточку внутри меня.

Мои пальцы запутываются в ее волосах, и она стонет мне в рот, когда я усиливаю хватку и, черт возьми, я почти поглотил ее целиком.

— Ты даже не представляешь, как давно я хотела этого, — она тяжело дышит мне в рот, прижимаясь бедрами к моему члену.

— Твой отец сдерет с меня шкуру заживо, — говорю я, задирая подол ее футболки выше лифчика и покусывая розовое кружево, заставляя ее сосок напрячься.

— Я не скажу, если ты не скажешь.

Ее слова подействовали как ведро ледяной воды.

— Лия, остановись.

Я убираю ее руки со своей шеи и открываю дверцу машины, мне чертовски нужен глоток свежего воздуха. Лия соскальзывает с моих колен, на лице выражение разочарования и чего-то еще, чего я не могу точно определить.

— Что мы делаем? Между нами этого не может быть. Ты и я… Нет.

— Почему бы и нет?

— Ты знаешь почему.

Я стучу кулаком по крыше машины стискивая зубы.

— Вернись на свое сиденье. Я отвезу тебя домой.

Она без лишних слов забирается на пассажирское сиденье, и я выезжаю со стоянки, визжа шинами.

Громкие басы доносятся из-за ворот дома родителей, перекликаясь с биением в моей груди, когда я прихожу в себя от выброса адреналина после того, что произошло между нами на стоянке. Мой взгляд скользит по Михаилу, затем вниз, к рычагу переключения передач, костяшки его пальцев побелели, а кожа натянулась.

Я отворачиваюсь, не отрывая глаз от стекла, когда мы заезжаем на подъездную дорожку, внезапно чувствуя себя дешевой и использованной, и каждой частичкой этой глупой девчонки, тоскующей по мужчине, который всегда будет видеть во мне только младшую сестру своего лучшего друга.

Но я любила Михаила с одиннадцати лет. И, может быть, это наивно, поскольку была всего лишь ребенком, но с каждым днем и с каждым чертовым годом мои чувства к нему росли. Это не просто увлечение или какая-то фантазия, которую мне нужно воплотить в жизнь. Михаил Петров был рожден, чтобы быть моим. Я знаю риски и возможные последствия, но меня это не волнует. Больше нет.

— Спасибо.

— Тебе не нужно меня благодарить.

— Ты сегодня меня спас. Конечно, я благодарна.

Машина останавливается, и он, наконец потягивается и убирает пальцы с коробки передач.

— Лия, что произошло между нами там… Я не должен был терять контроль.

— Перестань. Дело было не только в тебе. Ты не думал, что, может быть, это не мы потеряли контроль? Может, мы просто сдались?

— Нет, я не тот человек, который тебе нужен, Лия. Я уверен, что твоя семья хочет для своей младшей дочери кого-то другого. Не меня. Я тоже не хочу для тебя такой жизни.

Я сажусь к нему на колени, прежде чем он успевает меня остановить.

— Неважно, что кто-то думает. Это моя жизнь. Я знаю, чего хочу, — говорю приглушенным голосом, прижимаясь губами к его. — И я думаю, ты хочешь того же.

Пальцы Михаила впиваются в мои бедра.

— Твой отец и Родриго попытались бы убить меня, если бы узнали…

— Узнали что? Что я у тебя на коленях и что ты можешь почувствовать, какая я влажная для тебя.

Я двигаю бедрами, и его член оказывается под идеальным углом, когда он стонет мне в шею.

— Посмотри на меня, Михаил. Я хочу, чтобы ты смотрел на меня.

— Лия…

Он прижимает меня к своей эрекции.

Да, да…

— Михаил!

Голос Родриго звучит рядом с входной дверью: — Тебе, блядь, пора появиться.

Нет. Нет. Нет.

Михаил сажает меня обратно на пассажирское сиденье, поправляет рубашку и выпуклость в брюках.

— Черт.

— Твои стекла слишком темные. Он ничего не видел.

— Так и должно оставаться, — его тон резкий, и я должна признать, это задевает. В салоне машины внезапно становится душно, поэтому я открываю дверь и поднимаю взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть потрясенный и растерянный взгляд брата, когда выхожу.

— Какого хрена?

— Увидел как ее машина закипела на обочине дороги, — говорит Михаил, выходя из машины мгновение спустя.