Ее глаза округляются.

— В ложке, которую дала тебе Мерседес, заперт суперсолдат, и он хочет быть с тобой?

Мне не следовало признаваться в чем-то подобном вслух. Я не должна даже позволять себе думать об этом.

— Я не знаю, что в этой ложке. Все, что я знаю, это то, что я не могу перестать думать об этом, и когда я держу ее в руках…

Эшли закусывает нижнюю губу.

— Да?

Я морщусь.

— Я хочу верить, что там кто-то есть и я могу освободить его.

Она поднимает руку в тихой просьбе подождать минутку.

— Я рада, что ты веселишься, но также немного беспокоюсь, что ты не шутишь.

Я кажусь сумасшедшей.

Я знаю, что кажусь сумасшедшей.

Но это не меняет моих чувств.

Я говорю:

— Джек Салли — это имя солдата, который, по мнению Мерседес, заперт в ложке. Он добрый, высокий, преданный своей семье… Боже, я сошла с ума.

Выражение ее лица становится сочувствующим.

— Мой брат все еще холост, если тебе одиноко.

Я качаю головой.

— У тебя кризис в личной жизни. Если хочешь, я готова посмотреть с тобой какое-нибудь женское порно, чтобы понять, готова ли ты расширить свои возможности.

Я хмурюсь, гадаю, означает ли это то, что я думаю, качаю головой и говорю:

— Спасибо, но не думаю, что меня интересуют женщины.

— Только столовые приборы? — она мягко насмехается. Когда я сразу ничего не отвечаю, она добавляет. — Извини. Это было забавно, когда речь шла о Мерседес. Я знаю тебя достаточно долго, чтобы понимать, что это на тебя не похоже. Тебе, вероятно, следует немного отдалиться от Мерседес.

На стол приносят еду, но никто из нас не пытается к ней притронуться.

— Думаешь, она морочит мне голову?

— Думаю, ты ищешь что-нибудь, чтобы отвлечься от решений, которые не хочешь принимать.

Я киваю. Это имеет смысл и наполняет меня некоторым облегчением. Я откладывала принятие решения по поводу работы, которую предложили родители. Разум — забавная штука. Когда человек не хочет что-то делать, он придумывает всевозможные оправдания.

— Хорошо, последний вопрос, прежде чем мы оставим эту тему на сегодня.

— Хорошо.

— Если бы ты подумала, что есть хоть малейший шанс, что близость со столовым прибором приведет к появлению мужчины твоей мечты, ты бы…?

Эшли одаривает меня долгим взглядом, затем улыбается.

— Любовь есть любовь, и то, что происходит в уединении твоей кухни…

— Дурочка, — я улыбаюсь в ответ. — По крайней мере, ложка не опасна.

— Лео был бы ложкой, — она смеется, затем свет покидает ее глаза. — Чайной ложечкой.

— Я не хочу Лео.

Эшли поджимает губы.

— Я тоже не уверена, что хочу. Мне нравилось быть с ним, но я думаю, что хочу вернуться к дружбе. Он не понимает моего юмора. Мне нужен кто-то, у кого есть хоть немного достоинств.

— Может быть, кто-нибудь с таким же острым язычком, как у тебя? — говорю я с растущим юмором. — Кто-нибудь, кто может разобраться в твоем дерьме?

Она машет мне пальцем.

— Если ты появишься у моей двери с ножом…

— Обещаю, что не появлюсь… — я смотрю на нее, шевеля бровями. — Если только со мной не будет мужчина по имени Джек.

— О, Боже мой, — она откидывается назад и улыбается. — Это было бы потрясающе.

— Шутки в сторону, на моем месте ты бы попробовала… хотя бы раз… просто проверить?

Глава восьмая

‡

Джек

Провиденс, Род-Айленд

2024

Зачем приходить ко мне, чтобы потом снова уйти?

Зачем мучить меня, будить, а потом оставлять в этом месте только мысли о тебе и ноющая потребность?

Разве я заслужил этот ад?

Вспышки последних воспоминаний насмехаются надо мной.

Я на церемонии награждения в Лондоне, посвященной многочисленным успешным миссиям моего подразделения. Мы получаем медали за роль, которую сыграли в том, чтобы помешать Германии создать оружие массового уничтожения.

Война окончена — по крайней мере, с Германией. Все в эйфории.

Рэй ведет себя как последняя вошь, как это часто бывает. Я знаю, что он ничего не может с собой поделать. Из того немногого, что он рассказал нам о своей жизни до прихода в «Чернильницу», легко понять, почему он доверяет очень немногим людям и часто отталкивает тех, кто мог бы ему помочь.