— Что-то вы, молодой человек, темните, — снова вступил в разговор «специальный товарищ». — Как это получается: вы не понимаете слов, а делаете что-то как профессионалтный химик. Такого не бывает!

— У меня просто память хорошая. А давайте я вам покажу, как я это запоминаю! У все есть какая-то книжка, или бумага с точно неизвестным мне текстом? Я ее пару минут почитаю… надеюсь, голодом вы меня и самих себя заморить не собираетесь? А после обеда я вам прочитанное перескажу. Дословно перескажу. Только если написано будет на понятном мне языке, то есть на русском или немецком.

— Нам вчера пришел последний номер вестника Цюрихского университета, — улыбнулся Курчатов, — я его через пару минут принесу, раз вы так настаиваете.

Алексей быстро пролистал довольно толстый журнал, кивнул каким-то своим мыслям:

— Ну что, пошли обедать?

— Но я же даже не сказал, какую статью… — слегка удивленно прокомментировал увиденное Игорь Васильевич.

— После обеда скажете. Не знаю, как вы, а я ведь даже позавтракать сегодня не успел. Как и всегда, впрочем…

Лаврентий Павлович с легкой усмешкой отложил доклад своего сотрудника. И улыбку у него вызвало то, что окончательно выяснилось: утечек информации по спецпроекту не было. Действительно, в прошлом году по профильным предприятиям был разослан запрос о возможности производства особо чистого графита, а этот мальчишка… Он еще раз пробежал глазами по соответствующим строкам доклада:

— Объект о целях производства не подозревает, считает, что материал нужен для выпуска высококачественных электродов. Но объяснить, как сделан образец, не в состоянии, просто воспроизвел по памяти прочитанный где-то техпроцесс. Обладает действительно феноменальной памятью, после беглого просмотра научного журнала на немецком языке в течение буквально пяти минут через час смог воспроизвести дословно любую из статей…

Лаврентий Павлович о подобных феноменах уже знал, как знал и то, что обладатели подобных талантов в жизни являются людьми весьма неприятными и быстро вообще с ума сходят — так что возможность больше с «партизаном» не связываться по работе он счет определенной личной удачей. А вот то, что работа у товарища Курчатова теперь пойдет заметно быстрее — тоже удача, причем уже для всей страны…

В молодости Алексей несколько раз смотрел фильм «Щит и меч», и с высоты своего опыта с усмешкой вспоминал показанный актером Любшиным момент «запоминания» огромного списка подлежащих ликвидации врагов. Или чего-то еще — вот этот момент как раз в памяти его не отложился. Хотя вполне возможно, что советские психологи после войны все же сильно усовершенствовали технику «быстрого запоминания» и лично его Наталья обучала уже на более высоком уровне — но для него запомнить содержание целого журнала было не особенно и трудно. Так что устроенной им шоу произвело сильное впечатление и почти все вопросы на тему «откуда узнал» сами как-то снялись. Запомнил что-то где-то услышанное или прочитанное, эка невидаль…

Вообще в Москве у него дела все пошли довольно неплохо: и номер в гостинице ему дали приличный (то есть все же койку, но в двухместном всего номере), и с институтом все замечательно получилось. В Московском Медицинском прием документов уже начался, его документы там молча приняли и даже сразу в институт зачислили, выдав и справку «для работы» — по ней работающих товарищей были обязаны в недельный срок уволить, причем по специальной статье «в связи с поступлением в ВУЗ» — и даже предоставив место в общежитии. Правда, насчет общежития отдельно предупредили, что до окончания приемных экзаменов ему там лучше не появляться, поскольку абитуриентов куда как больше, чем кроватей в общаге…

Но так как Афанасий Лукьянович ему командировку выписал «до первого сентября включительно», из гостиницы его никто не выгонял. А поскольку официально Алексей стал уже студентом ММИ и даже студбилет успел получить, то у него открылся свободный доступ в институтскую библиотеку. Там он набрал огромную кучу книг и целыми днями изучал их, сидя в гостинице. Изучал с самой простой целью: сейчас-то он в переход «сбегать и внимательно изучить учебник» не мог, а на свою «нескоростную» память он все же не особо сильно полагался, и старался некоторых знаний набраться заранее — хотя бы для того, чтобы его после первого же семестра за неуспеваемость не отчислили. Ну и для того, чтобы узнать получше именно нынешний уровень медицинской науки…

Этот уровень ему понравился крайне слабо, в особенности из-за того, что с лекарствами в стране ситуация была отвратительной. И он мысленно поставил перед собой задачу ситуацию именно с лекарствами как можно быстрее исправить — причем особенно быстро ее исправить в связи с надвигающимся (как помнил он из «прошлой истории») голодом. То есть с самим голодом он что-то существенное поделать не мог, а вот с его последствиями…

Так что когда в институте начались уже приемные экзамены, он — предупредив работников гостиницы, что «на пару дней отлучится, но все вещи оставит в номере» — рванул в Витебск. И рванул, как выяснилось, очень удачно: Афанасий Лукьянович как раз вернулся в город из Минска с очередного совещания. Как всегда, совещание это было на тему «как сделать хорошо, когда у нас ни хрена нет», и товарищ Дедов, когда ему сказали в том, что «товарищ Воронов срочно хочет с вами встретиться», решил, что парень опять с каким-то полезным изобретением пришел — и сразу же его принял:

— Ну рассказывай, что ты еще придумал?

— Ничего особенно интересного, но, я считаю, кое-что довольно полезное. У нас сейчас в стране с продуктами очень грустно все, народ массово жрет всякую дрянь…

— Думаешь, мы сможем им это запретить?

— Оставь надежду, всяк сюда входящий!

— Что?

— Голодному человеку запретить жрать всякое невозможно. Но вот сделать так, чтобы он от всякой дряни не заболел и не помер… Не буду разводить долгие антимонии, я просто предлагаю тут, в Витебске или в Орше выстроить фармацевтическую фабрику.